Олег Трушин - Хорюшка

Теперь, когда бываю на этой лесной полянке, обхожу ту ёлочку стороной — кто знает, а вдруг вновь кабану сон испорчу? Всякое может быть — лес полон загадок.

Лисья столовая

У всех на слуху известная русская сказка, в которой хитрая лисица старика перехитрила рыбку у него с воза умыкнула да ещё потом посодействовала волку хвост в проруби приморозить, сославшись на то, что сама, мол, морозными лунными ночами хвостом рыбку подлавливает.

Ой да лисица! Сколько хитрости в ней таится! Только сказка сказочкой, но рыжая плутовка действительно ой как охоча до свежей рыбки и сама не прочь порыбачить у проруби в надежде на богатый улов. И иногда ей это удаётся.

Слышал я от старых рыболовов истории о том, что любят лисы посещать ночами свежие лунки, проделанные рыбаками накануне. Если мороз не сильный, то вода в проруби долго не замерзает. А как известно, зимой рыба подо льдом без кислорода сильно бедствует, вот и тянет её на свежий воздух подышать. А лисица тут как тут. Рассказывали любители подлёдного лова, что наблюдали, как лисы всю ночь у лунки дежурили, пытаясь зазевавшуюся рыбёшку подцепить. А иногда рыбаки сами лисиц к своим лункам приваживают — оставят возле рыбью мелочь лисице на прикорм, вот и ходит каждую ночь Патрикеевна за рыбкой, словно сторожит рыбацкую лунку.

Хорошо других послушать, а лучше, конечно, самому своими глазами увидеть. И вот однажды мне такая возможность подвернулась.

Дело было зимой. Решил я погожим деньком сходить на лесную речку. День был солнечным, с лёгким морозцем. Минувшая оттепель уплотнила снег, присыпав его небольшой порошей, и теперь идти по нему на лыжах было одно удовольствие. Вышел я на небольшую безымянную речушку и отправился по её крутому заснеженному берегу в сторону известных мне бобровых плотин. После того как обустроилось на речке бобровое семейство, она стала полноводной — вода подступила под самые кромки берегов, шумит подо, льдом, перебирает потоком над собой ледяные уступы. Снег по берегам истоптан многочисленными заячьими маликами — хорошо жировать в прибрежных березняках-осинниках — много тут сочных побегов. Заходят на речку и куницы — вон парные крупные следочки в куньем нарыске вдоль берега тянутся. А это едва приметная горностаева стёжка — вынырнул зверёк из-под снега, пробежал метр-другой и вновь в снежную колыбель ушёл — мышей выслеживать, а заодно и от хищников — филина да лисицы — спрятаться. А вон и ровненькая цепочка лисьих следов по самому центру речного русла тянется — сошла рыжая с заснеженного берега и побрела вдоль реки. След раннего утра не успел ещё загрубеть на морозце. Шла, видно, не спеша, с толком русло обследовала: сойдёт с центра, потопчется у береговой кромки, потычется носом в снег и опять в дорогу. Не зря, думаю, рыжая тут бродит — какое-то дело замышляет — на ледяном полу ни рябчика зазевавшегося не словишь, ни мышонка не сцапаешь. Посмотрел я вперёд по руслу — а лисий след все по речке тянется, не сворачивает. Прикинул я, что лиса может ещё с километр пройти, а уж потом хочешь — не хочешь, придётся ей выбираться на берег — бобровая плотина дальше дороги не даст.

Задумал я дальше по лисьему следу пройти — может быть, что-нибудь интересное увижу. И не ошибся. Иду осторожно. Пороша лёгкий ход лыжам даёт, лыжня не скрипит, не шуршит. Дошёл до речного изгиба. Слышно уже, как вода шумит на перекатах бобровой плотины. Впереди непролазная черёмуховая поросль ж ни за что лыжню не пробить по нёй. Направился я с берега вниз к лесу, чтобы черёмуховые заросли обогнуть, и тут наткнулся на лисицу. Увидела меня рыжая — и опрометью в густой ельник. Секунда-две — и нет плутовки, даже ёлки «немые» стоят, ни одна веточка у лисьего следа не шелохнулась. Эх, думаю, подшумел лисицу, а как было бы хорошо подобраться к ней поближе незамеченным. Ну что поделаешь? Лисица — чуткий и осторожный зверь. Вновь взобрался я на береговой отвал и увидел речную вымоину прямо у берега. Снег вокруг весь истоптан лисьими следами, и ещё что-то непонятное чернеет на снегу. Подошёл поближе. Глянул, а это рыбьи останки крупный окунь был больше половины съеден лисицей. Доела бы всего, если бы не моя настырность — помешал куме трапезничать. Надо же, сама рыбину изловила! Вот так лисица! Настоящий рыбак! И как же я сразу не догадался? Ведь лисица обследовала речное русло в поисках проруби. За бобровой плотиной лёд крепче, а перед ней слабее. Нет-нет, а пробьёт вода добрую вымоину. Рыба к проруби тянется. Вот и «рыбачат» лисицы в таких местах. Конечно, не всегда подобная рыбалка приносит желанный успех, но охота есть охота — удачу порой нужно высидеть.

Не стал я больше беспокоить лисицу своим присутствием и поспешил удалиться, точно зная, что спустя некоторое время рыжая обязательно вернётся к оставленному обеду.

После этого случая я ещё несколько раз приходил к обнаруженной мной речной промоине. Она оказалась почти не замерзающей, и каждый раз обнаруживал около неё лисьи следы. «Столовая» работала в полном режиме.

Судьба свела

Ещё с вечера загорелся Сашка отправиться за рябчиками. Не пошёл бы, если бы дождь лил, а тут, как на грех, возьми да и прекратись он к рассвету. Тишина. Только с крыши оземь бьют крупные капли.

Напомнил дождь о себе лишь тогда, когда Сашка к полудню, набродившись вдоволь по лесу, вышел на опушку к заброшенному деревенскому погосту. Тут и загнал его ливень под своды старой сожжённой молнией церкви. Это была единственная возможность укрыться от дождя. Хоть и брала оторопь — в храм да с ружьём, но деваться некуда, и Сашка, сдёрнув с плеча ружейный погон, дабы не задеть стволом о косяк узкого дверного проёма, нырнул в полуподвальный подклет. Ноги, обутые в мягкие резиновые сапоги, твёрдо ступили на груду битого кирпича.

Октябрьский дождь походил на июльский ливень — такой же шумный, плотный. Сашка, сбросив с плеч рюкзак и постелив его на кирпичи, сел, положил на колени ружьё, глянул в глубь подвала и остолбенел — всего в нескольких метрах от него стоял волк. Холодящий душу волчий взгляд цепко держал нежданного гостя.

Стыло заныло Сашкино сердце. Парень крепко, до боли в ладонях, сжал приклад.

«Скорей бы дождь унялся — выход-то из подвала один у моего правого плеча, все остальные кирпичом завалило, пока стены рушились», — подумал Сашка и осторожно посмотрел направо. Дождь хлестал как из ведра.

«А что, если выстрелить?» — неожиданно мелькнула мысль, но он тут же отмёл её: «А вдруг промах? С одностволкой ведь. Если бы не этот проклятущий дождь, миновал бы поле. Ведь немного оставалось до леса».