Роберт Мак-Кланг - Исчезающие животные Америки

В 1906 году президент Рузвельт объявил Национальным охотничьим резерватом Кайбабское плато — засушливое плоскогорье площадью примерно в 400 тысяч гектаров у северной границы Большого каньона на севере Аризоны. Сделано это было главным образом для того, чтобы сохранить трехтысячное стадо чернохвостых оленей, обитавших в этом районе. Сразу же была начата энергичная кампания по истреблению хищников, и к 1920 году на Кайбабском плато было уже убито в общей сложности 674 пумы, 120 рыжих рысей, 11 волков (эти хищники были практически истреблены уже давно) и около 3000 койотов. Олени, не тревожимые ни двуногими, ни четвероногими охотниками, начали стремительно размножаться, и к 1924 году их число достигло 30 тысяч, а по мнению местных жителей, так и целых 100 тысяч. Но каким бы ни было это число, в любом случае оленей оказалось намного больше, чем могло прокормить Кайбабское плато, особенно в тяжелые зимы. От постоянного недоедания олени слабели. Начались эпизоотии, и в течение нескольких зим животные гибли тысячами.

Излишняя плотность популяции имела и другое вредное последствие: голодающие олени уничтожили на плато всю съедобную растительность. «У плоскогорья был такой вид, словно его опустошила саранча, — писал один очевидец. — И оно лежало… изуродованное, серое, объеденное и умирающее».

Несмотря па это наглядное доказательство, «любители животных» по-прежнему протестовали против всякой попытки контролировать рост численности оленей с помощью выборочной охоты. И что еще хуже, официальная политика истребления хищников продолжалась.

Однако были люди, понимавшие пороки подобной программы, и они упорно боролись за более научный подход к разрешению проблемы. Среди них особенно выделялись Гриннел и Шелдон, члены Клуба Буна и Крокетта. И еще Олдо Леопольд, помощник окружного лесничего в Альбукерке в штате Нью-Мексико. Его уже давно интересовало сложное взаимодействие факторов, влияющих на популяции диких животных, и он наблюдал судьбу кайбабских оленей непосредственно на месте. В 1925 году он изложил некоторые свои теории в статье «Новое в управлении крупной дичью», которая появилась в Бюллетене Американской ассоциации защиты дичи. «Мы убедились, что для успешного сохранения промысловой дичи ей нужно обеспечить возможность активного размножения, а не пассивную охрану… — отмечал он. — Короче говоря, мы убедились, что дичь — это своего рода урожай, который Природа взрастит, и взрастит обильно при условии, что мы обеспечим семена и подходящую среду».

Леопольд понял, что решающим моментом в ситуации была именно «подходящая среда». Все, что нарушало экологическое равновесие в данной местности, одновременно оказывало воздействие (полезное или вредное) на обитающих в ней различных диких животных. И в тех случаях, когда происходил избыточный рост популяции, это неизменно вело к беде.

В 1929 году Висконсинский университет пригласил Леопольда прочесть курс лекций об охране дичи. Четыре года спустя вышла его книга «Управление дичью», которая и по сей день признается основополагающим трудом охотоведения. В 1934 году Леопольд стал первым в Висконсинском университете — и во всей стране — профессором, читающим подобный курс. С тех пор теории Леопольда получили широкое признание, и в наши дни его называют отцом «современных методов охотоведения».

К настоящему времени с помощью методов, рекомендованных Олдо Леопольдом, популяция чернохвостых оленей на Кайбабском плато постепенно была приведена в соответствие с имеющимися запасами корма.

В конце 20-х годов специалистам по охране природы пришлось столкнуться с целым рядом проблем, помимо тех, которые создал избыток чернохвостых оленей на Кайбабском плато. Так, численность водоплавающих птиц в стране без видимых причин стала резко сокращаться. В начале 20-х годов утки и гуси начали было размножаться весьма многообещающе. Договор об охране перелетных птиц защищал их в течение решающего брачного сезона и регулировал отстрел во время осенней охоты. И все-таки к концу 20-х и началу 30-х годов последовал крутой спад. Почему? Казалось, вновь возникла та же проблема, что и с кайбабскими оленями, только наоборот.

Однако обнаружить причины уменьшения численности водоплавающих птиц оказалось вовсе нетрудно. Ежегодно мелиоративные работы в северных штатах и в Канаде отнимали у них все новые и новые участки их гнездовых территорий, превращая их родные болота в луга и пахотные земли. Каждый год оросительные каналы забирали все больше и больше воды из западных рек, так что птичьи озерца и болота пересыхали. Именно так были погублены в штате Юта болота реки Бэр, некогда самые богатые водоплавающими птицами на всем континенте.

Недостаток жизненного пространства скоро начал сказываться на утках и гусях; возникала скученность, а это приводило к развитию эпизоотических заболеваний. Год за годом миллионы птиц гибли в загнивающих болотах реки Бэр; они становились жертвами ботулизма, смертельной болезни, вызываемой анаэробными бактериями, которые заражают только загрязненную или бедную кислородом воду.

Признав, что эти болота превратились в смертоносную ловушку для водоплавающих птиц, федеральное правительство в 1928 году объявило весь их район заказником и приняло срочные меры по строительству водохранилища, чтобы болота вновь стали пригодными для обитания уток и гусей. А весной конгресс утвердил закон об охране перелетных птиц, выделявший, в частности, средства на приобретение по всей стране болотистых участков как убежищ для водоплавающих и других перелетных птиц. Это были шаги в правильном направлении.

Но осенью 1929 года произошел мировой экономический кризис, повлекший за собой долгие годы тяжелейшей депрессии. Экономика страны расползалась по швам, и правительству было не до убежищ для птиц. Теперь речь шла о людях, которые нуждались во всем — в работе, в уверенности, в надежде.

Депрессия сковала страну, как хроническая болезнь. Но этим беды еще не исчерпывались; теперь природа в свою очередь сыграла жестокую шутку с людьми. В 1931 году в прериях и на равнинах дождя выпало гораздо меньше обычного. Так началась великая засуха, которая длилась четыре долгих года. Горели на корню хлеба, верхний плодороднейший слой почвы превращался в пыль, и ее уносил ветер. Над миллионами гектаров кружили огромные пылевые смерчи. Из года в год эту почву вспахивали, траву на ней уничтожал пасущийся скот, и никто не заботился о ее сохранении. Прерии, былая житница страны, превращались в бесплодную пустыню.

В марте 1933 года в должность вступил тридцать второй президент Соединенных Штатов Франклин Делано Рузвельт. Он сразу же начал проводить в жизнь множество программ, которые должны были положить конец депрессии, поддержать разоряющихся фермеров, а также помочь иссушенной, загубленной земле. «К 1934 году, — пишет историк Артур Шлезингер, — были наконец предприняты массовые национальные усилия, чтобы остановить эрозию, укрепить почву и очистить реки, то есть чтобы обеспечить физическую основу американской цивилизации».