Георгий Скребицкий - Рассказы охотника

А то ходили мы как-то в лес за грибами. Пришли поздно вечером, усталые, поели — и скорее спать. А кошолку с грибами на окне оставили — прохладно там, грибы не испортятся до утра.

Утром встаем — корзина пустая. Куда же грибы делись? Вдруг отец из кабинета кричит — нас зовет. Прибежали к нему, глядим — все оленьи рога над диваном грибами увешаны; и на крючке для полотенца, и за зеркалом, и за картиной — всюду грибы.

Это белка ранехонько утром постаралась и развесила грибы себе на зиму посушить.

В лесу белки всегда осенью грибы на сучьях сушат. Вот и наша постаралась: видно, зиму почуяла.

Скоро и вправду наступили холода. Белка все старалась забраться куда-нибудь в уголок — где бы потеплее, а как-то раз она и вовсе пропала. Искали, искали ее — нигде нет. Наверное, убежала в сад, а оттуда в лес. Жалко нам стало нашей белочки.

Собрались в этот день топить печку, закрыли отдушник, наложили дров, подожгли. Вдруг в печке как завозится что-то, зашуршит!

Мы отдушник поскорее открыли, а оттуда белка пулей выскочила прямо на шкаф.

А дым из печки в трубу не идет, так и валит в комнату. Что такое? Брат сделал из толстой проволоки крючок и полез с ним к отдушине в печке — попробовать, нет ли там чего.

Глядим — тянет на крючке галстук, мамину перчатку, тряпки какие-то, даже бабушкину праздничную косынку там разыскал.

Все это наша белка себе для гнезда в трубу затащила. Вот ведь какая! Не может понять, что здесь не лес и незачем ей к зиме готовиться. А она все хлопочет: то еду запасает, то гнездо строит. Такова уж, видно, их беличья натура.

Подарок

Бывало кто к нам в дом ни придет, все говорят, что у нас настоящий зверинец: у нас и птицы жили, и белка, и ручной ежик — звали его Злючка-колючка.

Как пойду я в лес гулять, всегда что-нибудь домой принесу: летом — жуков, бабочек, а зимою — шишки растрепанные. Потом мы с папой их разбираем и узнаем, кто их растрепал, семенами лакомился — дятел, клесты или белка.

А вот как-то зимою я папе принес замечательный подарок. Нашел я его с Костей, с моим товарищем.

Мы гуляли в лесу за селом.

Увидели старый пень, трухлявый весь, и стали его разламывать.

Вдруг Костя нагнулся и кричит:

— Смотри, Юра, что это?

Я тоже нагнулся. Вижу — в середине пня, в самой трухе, что-то блестит, как золото. Колечко какое-то. Только большое, вроде браслета.

Костя говорит:

— Может, клад?..

Поднял, да как бросит! Кричит:

— Змея, не трогай!

А змея упала в снег и не двигается.

Мы взяли палки, начали шевелить, но она не разворачивалась. Костя даже на палку ее поддел. Змея и тут не пошевелилась.

Значит, думаем, мертвая. Я ее пальцем потрогал — твердая, высохла совсем.

Костя говорит:

— Это змея медянка. Она, когда живая, страшная: как ужалит, так и умрешь.

А я сказал:

— Это неправда, что ужалит. Папа мне говорил — змеи не жалят, а кусают. У них никакого жала и нет, а есть зубы, а в зубах мешочки с ядом. Как укусит змея, так в рану из мешочка яд и выпустит.

— Это не важно — укусит или ужалит, — говорит Костя. — Все равно умрешь.

Мы взяли мертвую змею в руки и стали рассматривать: красивая такая, блестит, будто медная.

Мне папа о таких змеях еще ничего не говорил. Он рассказывал, что у нас есть гадюки — серые и черные. Они: кусаются и ядовитые. А ужи не ядовитые и не кусаются, только шипят и язычок быстро-быстро высовывают. Кто не знает — думает, что это не язычок, а жало, и боится.

А я не боюсь и прямо их в руки беру. Ужа очень просто от гадюки отличить, потому что у него на голове, два желтых пятнышка, а у гадюки таких пятнышек нет.

Ужей и гадюк я знаю, а вот медянку только первый раз увидел.

Я попросил Костю мне ее отдать.

Он согласился. Только хотел, чтобы я ему рыболовных крючков дал.

Я положил змею в карман и побежал домой. Мне хотелось сразу же папе, ее показать. А дома мама сказала, что папа к больным в другое село уехал и приедет совсем поздно.

Тогда я решил ему сюрприз устроить: положил змею на письменный стол рядом с чернильницей, а сверху промокашкой прикрыл, чтобы мама раньше не увидала и не выкинула. Папа приедет, начнет что-нибудь писать и найдет мой подарок.

Так и устроил, а сам опять гулять ушел.

Потом меня позвали обедать. Я сразу же заглянул к папе в кабинет.

Открыл дверь, гляжу — промокашка на полу валяется, а змеи нет.

Я прямо к маме:

— Зачем выкинула с папиного стола мой подарок?

А мама и не понимает:

— Какой еще подарок? Я ничего у папы со стола не брала.

Я растерялся, молчу, а сам думаю: «Как же так? Если мама не брала, значит змея сама убежала? Значит, она не мертвая, а только притворилась?»

Мне стало страшно: ведь она ядовитая! Ну-ка, теперь всех нас перекусает?

Я никому ничего не сказал. Надел отцовские кожаные рукавицы и стал искать змею. Целый день лазил под стульями, глядел за шкафами, но нигде не нашел. Только под кроватью на маминых теплых туфлях комочком спал наш ежик — Злючка-колючка. Он всегда там спал. И мама на него за это очень сердилась.

Мама захочет бывало надеть туфли, сунет ногу под кровать, а он как подскочит, как кольнет ее в ногу, да еще зафырчит сам, чтобы его не беспокоила.

Я все комнаты обшарил, измучился, а змею не нашел. Значит, думаю, она в какую-нибудь щелочку заползла и удрала из дому. А все-таки мне было немножко страшно: а что, если она где-нибудь спряталась и сидит?

Вечером мама пошла за чем-то в коридор, да вдруг как закричит:

— Скорей, скорей сюда!..

Я выскочил из комнаты — и прямо к маме в коридор.

Смотрю — мама на стул забралась, на пол глядит, а на полу наш Злючка-колючка хватает что-то, треплет. Тут наружная дверь отворилась, и сам папа вошел.

— Что случилось?

А мама на ежа показывает, кричит:

— Змея, змея!

Папа подбежал, нагнулся, схватил ежа и начал у него змею отнимать.

Вижу — у папы в руках моя медянка, совсем живая, вертится, за пальцы хватает.

Я как закричу:

— Брось, брось! Змея!.. Медянка!..

А мама еще громче закричала.

А папа засмеялся и говорит:

— Чего вы кричите? Это вовсе не змея, это ящерица, только безногая.

Я даже не поверил:

— Куда ж она ноги девала?

— Никуда не девала, — говорит папа. — Такая порода есть, и называется она медяница или веретеница. Она совсем и не ядовитая.

Я сразу перестал бояться, подбежал к папе и погладил медяницу. А она ничего, только головой вертит и вся извивается, как настоящая змея. Но мама и слышать ничего не хотела.