Анатолий Рождественский - На поиски динозавров в Гоби

Вместе с громадным скелетом тарбозавра был обнаружен неполный скелет "младенца" около метра длиной. У него были, в отличие от взрослого экземпляра, плохо оформленные суставы костей конечностей, довольно длинные передние лапы и цевка из раздельных костей, как у предков тарбозавра.

Отдохнув немного на раскопке, мы с Эглоном двинулись каждый в своем направлении. Костей было много, они попадались буквально на каждом шагу. Но это все были в большинстве случаев отдельные, разрозненные кости, хотя и интересные, но, безусловно, не столь ценные, как скелет.

Я уже прошел порядочное расстояние, придерживаясь верхней части обрывов, т. е. костеносного горизонта, как вдруг мое внимание привлекло что-то белевшее на противоположном склоне ущелья. Мысль о скелете заставила меня спуститься на дно каньона и подняться на другой его борт, что оказалось не так-то легко, так как высота стен была 60–70 метров. Все же я добрался до нужного мне места, и не зря: передо мной из породы торчала часть скелета хищного динозавра. Скелет залегал на самом краю отвесного обрыва — в основании костеносного горизонта. И я медленно пополз к нему сверху, рискуя при малейшем неверном движении сорваться вниз, на дно ущелья. Но в такие минуты забываешь о всякой опасности, и лишь иногда, если рука или нога вдруг потеряет точку опоры, молнией пронзит мысль о ней.

Реконструкция тарбозавра

Через несколько минут напряженного труда я достиг наконец желанной цели и, осторожно расчистив геологическим молотком — неизменным спутником — небольшую площадку, уселся на ней близ самого края обрыва. Находка была хорошей, но как взять ее? Забегая несколько вперед, скажу, что взять этот скелет было действительно очень трудно — пришлось сначала разработать к нему площадки для подхода с "тыловой стороны", а затем уже начать раскопки, соблюдая, конечно, при этом должную осторожность, так как рядом находилась пропасть.

Увлекшись своими успехами, я не заметил, как часовая стрелка пододвинулась к пяти. Пора было возвращаться в лагерь, от которого я ушел километров за 10. Взяв примерное направление, я пошел по верху плато, но вскоре установил, что дальнейший путь прегражден большим оврагом, спуститься в который нет никакой возможности. Исколесив несколько километров, я все же нашел спуск, но, поднявшись на противоположную сторону, снова попал на плато, с которого невозможно было спуститься. Время уже подходило к семи, а я не знал толком, где находится лагерь и как выйти из лабиринта оврагов: все они были похожи один на другой. Их красноватые стены в свете низкого солнца — увы, равнодушно молчали! Я устал, во рту у меня пересохло. Стало прохладно, я же был легко одет. Наступавшая ночь не сулила ничего приятного, тем более что здесь водились барсы, а я не захватил оружия. По краям обрывов были глубокие щели — колодцы, образовавшиеся в результате выветривания. Попасть в такие расселины означало быть заживо похороненным. Я решил идти до конца по одному из оврагов, с тем чтобы попасть на равнину, где легче было бы ориентироваться. В 8 часов, когда солнце стало садиться, я все еще тащился по оврагу. Однако судьба словно сжалилась надо мной — в начале девятого я, наконец, вышел из оврагов и тут же увидел, что лагерь находится не более чем в трех-четырех километрах. Через час, когда стало смеркаться, я добрался до палаток. Ян Мартынович начал уже сильно беспокоиться и хотел давать сигналы.

В течение ближайших дней участники экспедиции сделали ряд ценных находок — это были преимущественно черепа или другие части скелетов различных динозавров. Больше всего везло Новожилову, которого мы прозвали "Соколиным глазом". Эглон с Лукьяновой и Пресняковым в основном руководили раскопочными работами, заложив две большие раскопочные площадки.

Работа "раскопщиков" на первый взгляд может показаться более однообразной и скучной, чем работа искальщиков, но это не так. Верно, что она довольно кропотлива и подчас требует большого терпения и осторожности, а главное — умения, но она по-своему интересна и даже увлекательна, особенно когда раскапывают ценную находку. Первое более или менее полное представление о находке возникает именно в процессе раскопки. Часто бывает и так, что на месте находки оказываются еще кости, притом даже более ценные, чем сама находка, послужившая причиной раскопки. Так было в сущности на Эргиль-Обо, где на поверхности оказалось очень мало костного материала, но много — в процессе раскопки. Так было и в ряде пунктов в Нэмэгэту, где на месте выступавшей на поверхность небольшой части скелета оказывался целый скелет или дополнительные кости, принадлежавшие другим животным.

Поиски и раскопки — две стороны одной работы, одинаково интересны и увлекательны не только для палеонтолога-специалиста, но и для каждого человека, любящего природу, интересующегося ею. Поэтому, несмотря на все трудности и лишения, даже простые рабочие и те работали с большим энтузиазмом.

В Нэмэгэту встречались кости как крупных хищных динозавров — карнозавров, так и мелких птицеподобных по внешнему облику орнитомимид, относящихся к другой ветви хищных динозавров. Их совсем небольшая голова была лишена страшных зубов и оканчивалась клювом, предназначенным для добывания мелкой животной пищи. Орудием лова служили довольно длинные передние конечности, обладавшие цепкими пальцами. В задней части скелета орнитомимиды были сходны, с одной стороны, с карнозаврами, а с другой (если бы не хвост) — с крупными бегающими птицами типа страусов. Среди орнитомимид есть род струтиомимус[10], т. е. "подобный страусу". Отпечатки лап этих динозавров часто встречаются в отложениях, образовавшихся в прибрежной зоне. Поэтому, возможно, орнитомимиды в биологическом отношении были предшественниками крупных болотных птиц и так же, как и последние, разгуливали по мелководью, хватая клювом или цепкими лапами зазевавшуюся жертву.

Наряду с двуногими хищниками попадались остатки двуногих растительноядных динозавров из группы утконосых ящеров, также достигавших громадной высоты.

Наиболее интересной была находка полного скелета (выкопанного несколько позже), принадлежащего роду зауролоф ("ящер с гребнем"), известному ранее из Канады. Монгольский зауролоф отличался от канадского более длинным гребнем на черепе и более узкой вытянутой головой, поэтому я назвал его при изучении "зауролофом узкомордым". Этот динозавр, как и хищные, передвигался на задних лапах, временами опираясь на хвост, но его передние лапы не были столь безобразно малы, как у карнозавров. По природе своей он был не хищником, а "безобидным" растительноядным животным. Его морда, расширенная впереди за счет предчелюстных костей, имела подобие утиного клюва, что и послужило поводом назвать эту группу животных утконосыми динозаврами.