Ялмар Тесен - Опасное соседство

Когда они добрались до дому, уже достаточно рассвело и весь залив был как на ладони, видны были даже холмы на берегах Цицикаммы. Молодежь уже давно вернулась; кое-кто лениво танцевал, остальные пили кофе на балконе, и все они почти не обратили внимания на четверку рыболовов, хотя вид у тех был весьма плачевный. Адель и Мэри быстро поджарили яичницу с беконом, а Джеймс и Йохан, чтобы женщины не скучали, тоже уселись на кухне, вытянув ноги, и стекавшая с них вода лужицами собиралась на выложенном плиткой полу. Когда все переоделись и привели себя в порядок, было уже начало восьмого, и Йохан снова начал беспокоиться насчет того, какой прием ему окажет Делия. По крайней мере, было воскресенье и он рассчитывал, что просто проспит большую часть дня.

По дороге домой Джеймс спросил его:

— Ну что, поедешь еще?

— На Брид-ривер? — нахмурился Йохан. — Если там будет эта Мэри — ни за что!

— Так возьми с собой Делию, — хмыкнул Джеймс.

— Что я, спятил, что ли? — уставился на него Йохан.

Джеймс засмеялся. Потом предложил:

— Знаешь, ты всю рыбу забирай с собой. Будет что-то вроде мирной контрибуции. А мне столько все равно ни к чему. Может, как-нибудь вечерком пригласите меня на ужин.

Йохан пробормотал нечто невразумительное, но Джеймс не расслышал, хотя ему хотелось знать, что же у Йохана на уме. Сам он конечно же собирался снова через месяц поехать на Брид-ривер и знал, что Делия к этому времени сменит гнев на милость и согласится присмотреть за его магазином.

Через час, уже в постели, Джеймс вспоминал, как однажды его резиновая лодка качалась на волнах всего в метре от покрытой мидиями скалы; вдруг леска напряглась, удочка выгнулась дугой, хотя он уже отпустил лесу, и рыба принялась выписывать круги возле лодки. Один раз на волне подскочил поплавок, потом он исчез в морской пене, а когда Джеймс поднял свой конец удилища, оно задрожало от напряжения, а леса все продолжала разматываться рывками — рыба пыталась уйти за риф, в маленькую бухточку. Он на одно деление подтянул колесико спиннинга, но это не помогло, и наконец наступил сладостный миг: он понял, что на кусок чернохвостой облады попался морской карась. То ли во сне, то ли наяву карась вдруг медленно проплыл рядом с Джеймсом, чуть ли не касаясь его резиновой лодки, и леска в лучах заходящего солнца блестела, как шелковая. Широкий хвост рыбины бил по мелкой воде, морская пена золотилась, вспыхивала, а потом карась всплыл и перевернулся на бок, серебристо-голубой, шевеля острым спинным плавником и хвостом, а мелкие, кремового цвета волны подгоняли его все ближе и ближе к занесенной уже остроге. Неожиданно появился кулик-сорока с красным клювом и черным опереньем, влетел прямо в его сон, громко забормотал, закричал, крики его вдруг превратились в вопли Мэри — и Джеймс окончательно провалился в забытье.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Несколько дней шли проливные дожди, и вода в Брид-ривер поднялась даже в тех местах, где располагались фруктовые сады и виноградники, то есть в двух сотнях километров от побережья.

Кристально-чистые горные ручьи смешивались в едином потоке с темной торфянистой водой лесных рек и на плоской равнине среди фермерских полей приобретали сперва желтоватый оттенок, потом красноватый — когда в реку попадала смытая с полей почва. Эстуарий превратился в огромное, залитое водой и грязью пространство, куда морской прилив тщетно пытался добавить немного соленой воды, так что все ракообразные и моллюски, плохо переносившие пресную воду, либо погибали, либо устремлялись ближе к устью, либо закапывались в песок, надеясь переждать этот потоп, ибо, так или иначе, погода должна была когда-нибудь перемениться. Даже далеко в море течение реки выносило коричневую воду, и в ней кормилось множество самых различных рыб. Когда вода в реках стала спадать, соленая морская вода устремилась навстречу их течению, и менее чем через неделю сильные приливы вновь окрасили воды эстуария в бутылочно-зеленый цвет, и того же цвета стала вода в реках на многие километры вверх по течению. В жизни реки Книсны наводнения случались и раньше, случались тысячи раз, однако лишь после изобретения плуга такие потоки грязи стали попадать в море. Эстуарий отчаянно сопротивлялся загрязнению своих вод удобрениями и инсектицидами, попадавшими туда с расположенных выше полей, дышал мощно, словно огромное легкое, с каждым приливом вдыхая оздоравливавшую его соленую воду, а с отливом — выбрасывая все то, что наносило ему вред, и быстро восстанавливая экологическое равновесие.

— Эти эстуарии — сложнейшая комплексная система, особенно эстуарий Книсны. — Это были слова одного молодого знакомого Джеймса, занимавшегося биологией моря. — Возможно, именно эстуарии — самые продуктивные участки всех здешних прибрежных вод. Ведь именно здесь растет рыбий молодняк и размножаются многие другие морские организмы, так что об эстуариях следует заботиться особо. — Биолог, как и Адель с Джеймсом, только что вернулся после утренней рыбалки. — Я, правда, опасаюсь, что грязная вода, попавшая сюда на прошлой неделе в результате столь сильного паводка, j может наделать немало вреда, хотя пока что течение достаточно сильное и большая часть осадка уносится в море. Кроме того, смывается ценнейший слой почвы…

— А как вы заботитесь об эстуарии? — спросила Адель.

— Видите ли, — промолвил биолог, глядя в стакан с пивом так, будто надеялся найти в темной жидкости воспоминания о прочитанных ему некогда лекциях и услышать полузабытые голоса профессоров, — люди всегда стараются приручить природу; водные источники, например, для них — настоящее мучение. Люди воспринимают их как бессмысленную потерю воды, а также как природную силу, неподвластную их контролю, и перегораживают течение дамбами и плотинами, чтобы подчинить реки себе. А потом, когда плотин бывает понастроено слишком много, мы имеем дело уже не с рекой, а с цепью озер, откуда громадные массы воды обрушиваются вниз по течению порой бесконтрольно, хотя именно от них зависит жизнь эстуариев — ведь это они уносят пласты грязи, очищают воду, дают рыбам возможность растить молодняк и так далее.

К тому же плотины всегда означают возникновение интенсивного земледелия и городов, а в результате вполне возможны ненормированные сносы почвы при паводках или же, напротив, слишком большой перерасход воды в реках и сверхсильное загрязнение эстуариев, когда нечем смыть нанесенную грязь.

Адель понимающе кивнула и тяжело вздохнула:

— Все равно что струей воды уборную мыть.