Николай Глебов - Колокольчик в тайге

— Трах-х-х! — гулко раскатился по лесу выстрел.

Сбитая дробью хищница оборвалась и упала вниз. Здесь ее ловко подхватила собака.

Пушинка метнулась к стволу сосны. Она спешила укрыться от людей со страшными черными палками. Но…

— Бум-м! — бухнуло второе ружье.

Дробь скосила верхние ветки и хвою, которые посыпались на зверька. Белка почувствовала в правом ушке острую боль. Проскочив в густую крону, она затаилась. Вытянулась и плотно прижалась к ветке.

— В кого это ты? — удивленно спросил внизу пожилой охотник молодого.

— В белку! Второпях-то не попал, ушла на вершину.

— Ну и оставь ее. Невидаль какая! Полно их нынче в лесу. Теперь она стреляная, не покажется.

— А я обушком по сосне стукну, она и выскочит, — сказал молодой пожилому.

— Оставь, говорю! Уже смеркается, когда до избушки на ночлег доберемся? И так запоздали с этой хитрюгой-куницей. Давай закурим и пошли.

Охотники внизу закурили. А Пушинка, с залитым кровью ушком, сидела в кроне тихо, боясь шевельнуться.

…Выпал большой снег. Собаки-лайки проваливались в сугробах по уши и не шли в лес. Охота с ружьем стала малодобычливой и тяжелой. Тогда охотники-промысловики начали ставить капканы и ловушки с приманками.

Однажды в пасмурный день Пушинка пробегала по берегу речки. Вскочив на заснеженную валежину, она заметила новый для нее предмет. Любопытство задержало ее. Что это такое?

На колышках лежала сосновая плаха. А над ней, поднявшись одним концом вверх, стояла такая же вторая. На нижней плахе заманчиво расположились ядреные еловые шишки и красные ягоды рябины.

Какой, соблазн! Сердце лакомки радостно забилось… Белка осмотрелась вокруг, прислушалась. Тихо в лесу. Только на ближнем дереве шуршат коготки серенькой пищухи. Тогда Пушинка доверчиво прыгнула в коварную ловушку, чтобы схватить шишку. Но в этот момент в зарослях мелколесья с веток обрушился снег… Опасность!

Скорее!

Зверек, только слегка коснувшись плашки, испуганно проскочил дальше к земле. Но как ни слабо было прикосновение, как ни быстр прыжок, плашка захлопнулась и придавила беличий хвост.

Долго верещала и билась Пушинка. Она царапала и кусала сосновую чурку, но бесполезно. Плашка крепко держала добычу… Наконец, утомившись, Пушинка прижалась усатой мордочкой к ловушке и затихла.

Прошел час, может быть второй. Приглядевшись, Пушинка заметила, что снег у ловушки был притоптан. Затем старательно замаскирован. А дальше, среди кустов, виднелась лыжня. О-о-о! Белочка хорошо знала, что это следы человека. Значит, здесь ходит ее враг? Она опять сделала попытку немедленно освободиться, убежать. Но молчаливая плашка по-прежнему не отпускала ее.

И тут острый слух Пушинки уловил далекий скрип снега. Кто-то приближался по лыжне.

Старый охотник Яков Васильевич Топорин делал обход по лыжне. Осматривал поставленные им капканы и плашки. Шел он не торопясь. Ничто не ускользало от его опытных глаз. И хотя мороз был несильный, на седеющей русой бороде и усах висели сосульки.

Когда Яков Васильевич приблизился к ловушке у речки, то удивился: как белка могла попасть в плашку хвостом, а не корпусом? Бывают же чудеса в лесу!

При появлении человека белка опять заверещала и забилась. Охотник подошел вплотную и долго смотрел на нее. Жалко ему стало красивого пушистого зверька. Другое дело, когда добыча уже не живая, а тут…

— Как же ты, пушистая, ухитрилась хвостом в плашку попасть? — тихо сказал Яков Васильевич. — Почитай полсотни лет зверя промышляю, а такого не случалось. От людей, правда, слыхал, но ведь они разное гуторят… Ну что ж, Пушинка, собирайся. Пойдем гостить в деревню до весны. Нельзя тебя сейчас в лесу оставлять. Видать, ты лакомка большая, не устоишь против новой приманки! Бывает такой соблазн и у нас, людей.

Охотник принес белку домой, смастерил ей проволочную клетку. А насчет корма для зверька — не беспокоился. Он хорошо знал, что ему требуется. В сарае был запас семенных еловых и сосновых шишек. А у жены в сундучке лежал мешочек с ядреными орехами лещины, да в сенцах висели сушеные белые грибы. Выбирай, красавица, любое!

Как-то, осматривая Пушинку, он обнаружил на ее правом ушке маленькую круглую дырку.

— О-о-о! Стреляная ты, большую жизнь видела, — определил Яков Васильевич и задумался.

Он решил пометить зверька. Из коробки со всякой мелочью достал серебряную серьгу жены, пара от которой давно была потеряна. Вооружившись очками, долго трудился охотник. Наносил на серебро гравировку: год, название деревни, свои инициалы. Наконец, поймав белку, вставил серьгу в ее ушко.

— Дарья, посмотри-ка на нашу красотку! — крикнул он жене, — чем не лесная невеста!

Старушка в это время готовила корм для поросенка. Толкла в корыте вареную картошку и посыпала ее отрубями. Обтерев руки тряпкой и поправив на голове сбившийся платок, она подошла к клетке. Удивленно спросила:

— Для чего это?

— Хм… Пусть живет теперь с меткой, — ответил охотник с ухмылкой, — вот пройдет зима, я и выпущу белку на волю. А потом, если кто увидит или словит ее, мы узнаем, куда она ушла и сколько лет жила.

— Выдумщик ты, старый! Ну кто встретит твою белку в глухом лесу? Кто расскажет о ней? — рассмеялась Дарья. — Сходил бы да поправил лучше загородку в хлеву. Поросенок все время к корове лезет, а знаешь, какая она бодунья? Долго ли до греха…

— Я ей про дело говорю, а она… про загородку. Понимать надо, — недовольно проворчал Яков Васильевич.

…Недолго пришлось жить Пушинке у охотника. В новогодние каникулы приехал к нему погостить из Заозерья младший брат Кузьма с племянником Вовой. Вовка Топорин был рослым мальчуганом со светлыми вьющимися волосами и большими серыми глазами.

Мальчик любил дядю Яшу за доброту и рассказы об охотничьих приключениях и повадках разных зверей, птиц. Он мог часами слушать дядю, который всю жизнь провел в лесу среди животных.

Вове понравилась Пушинка. Он стал просить дядю подарить зверька. В конце концов охотник согласился, но сказал:

— Я дал себе зарок: весной выпустить белку на свободу. Обещаешь это сделать?

— Обещаю, дядя Яша. Честное пионерское! — твердо ответил Вова.

— Тогда бери, да хорошо ходи за ней. Всякое животное ласку понимает.

У Вовы Пушинке жилось сытно и спокойно. Но все же это была неволя. В ее маленькой головке частенько возникали смутные воспоминания: лесные просторы, заснеженные или зеленые сосны и ели, резвящиеся подружки, родное гайно, шустрые бельчата… То она подолгу сидела нахохлившись, то вдруг с тревожным цоканьем принималась прыгать по тесной клетке в поисках выхода.