Дикая природа - Эбби Джини

в животе. Люди стали шептаться об опасности лишиться работы, о возможных задержках зарплаты. Говорили, что фабрику надолго закроют. Раньше такого не случалось. На следующий день после торнадо фабрика работала. Стихия ее не задела; ураган разнес по округе отходы, но сама фабрика не пострадала. Предприятие избежало удара стихии, и вот три года спустя подверглось нападению человека.

В обеденный перерыв в столовой произошла драка. Я осторожно глодала свой бутерброд, стараясь не кусать его там, где была плесень, как вдруг над моей головой просвистела банка с газировкой. Школьники стали подниматься из-за столов, двигаясь как в кадрах замедленной съемки. Посреди столовой яростно дрались два мальчика. Работницы столовой выбежали из-за прилавка и разняли их.

Позднее я узнала, что одну девочку постарше, пятиклассницу, учительница на руках отнесла в медпункт, а та все время кричала, что на Мерси лежит проклятие. Мои одноклассники перешептывались об этом, передавали друг другу записки. Сидя за партой, я тоже об этом размышляла. В принципе, для такого мнения основания имелись. Последний час школьных занятий я думала о том, какие злые чары околдовали наш бедный иссушенный городок.

Сквозь жалюзи пробивались лучи солнца, испещряя класс золотистыми полосками. Учительница что-то бубнила под скрип пишущих карандашей и тиканье часов. Но я ее не слушала. Снова думала о Такере. Он не выходил у меня из головы.

Я вспомнила запах плесени в нашем убежище под домом, стук дождя. Вспомнила, как Такер с Дарлин вместе пытались открыть дверь. Снаружи ее завалило мебелью и кирпичами, так что нам не сразу удалось выбраться. Я вспомнила, как Джейн стиснула мою руку, когда мы вышли из бункера и оказались на развалинах нашего дома. Вспомнила, как я изумленно заморгала, ослепленная небом, которого из подвала, конечно же, не должно быть видно.

Какое-то время мы так и жили – четверо детей против всего мира. Все вместе мы встретились с социальным работником. Мы всегда держались рядом, старались не отходить далеко друг от друга, постоянно прикасались друг к другу. Дарлин продевала палец в петельку на спине моей рубашки, Такер склонял голову на ее плечо. Когда кому-либо из нас нужно было в туалет, мы шли все, Такер ждал нас за дверью. Все вокруг виделось как бы на расстоянии – нечетко и даже иллюзорно. Словно опустилась полупрозрачная занавеска, затуманивавшая и отдалявшая от нас остальной мир. Лишь сестры и брат в моем восприятии не утратили четкости. Порой мне казалось, что я не просто вижу их, а чувствую, словно у меня появилось инфракрасное зрение, как у змеи. На фоне серого унылого окружающего пейзажа, только мои родные светились ярким светом.

Две недели мы кочевали, перемещаясь из одного здания в другое: ночевали то на почте, то в муниципалитете, то в чьей-то гостиной. Мы мерзли, спали на полу – без подушек, в чужих спальных мешках – в окружении наших бывших соседей. Еды всегда не хватало, и мы перебивались бутербродами из торговых автоматов и соками из пачек. Душа тоже нигде не было. Эта неустроенность меня не очень раздражала, такая жизнь чем-то напоминала походный лагерь. Но меня нервировало ожидание. Нервировало безделье. Не устраивало то, что мои сестры вели себя, как выжившие герои в фильмах про зомби. Джейн все время спала. А у Дарлин был такой вид, словно ее только что отхлестали по щекам.

Состояние Такера было не лучше. Просто стресс проявлялся у него по-другому. Он был как огненный шар. Неугомонно ходил взад-вперед. Постоянно дразнил меня: «Не догонишь», а потом удирал со всех ног. Он украдкой выскальзывал на улицу, чтобы покурить тайком от Дарлин. Казалось, брат вообще не спал. Помню, как-то я проснулась в незнакомом вестибюле, где мы ночевали вместе с другими бездомными, которых, как и нас, лишил крова торнадо. В темноте слышалось только тихое сопение спящих. Дарлин спала, прижавшись ко мне, Джейн – по другую сторону от нее. Мрак рассеивало лишь красное свечение таблички «Выход». Мой взгляд упал на брата, стоявшего у стены. Спина прямая, руки запущены в волосы, в лице – благоговение и ужас. Он был как каменное изваяние, словно внезапно на него снизошло озарение.

Но в целом Такер, казалось, был такой, как всегда. Именно он впервые завел меня в трейлер номер 43. Потом притащил откуда-то матрас, на котором мы с Джейн спим до сих пор. Первым опробовал нашу новую духовку, разогрев в ней замороженную пиццу. Он пел мне на ночь песни, делая вид, что аккомпанирует себе на гитаре. Показывал фокусы, чтобы меня развеселить – притворялся, что якобы гнет ложки и достает у меня из уха монетку. Именно Такер как-то раз ночью повел меня смотреть чужих лошадей на далеком поле.

Мне не очень запомнились подробности того вечера, когда брат сбежал. Началось все со ссоры между ним и Дарлин. Я лежала в постели, рядом с Джейн, но та, конечно, уже спала. За стенкой кто-то из них грохнул кулаком по столу. Я слышала почти все, что они кричали, но ничего не понимала. Не могла взять в толк, из-за чего они ссорятся. Оба гневались, бросая друг другу непонятные обвинения, произносили какие-то длинные слова, внезапно перескакивали с темы на тему, перебивали друг друга. Как будто они говорили на неизвестном мне языке. Я затаила дыхание в темноте, теребя край простыни. Молилась о том, чтобы Дарлин овладела собой, а Такер уступил, чтобы оба постепенно остыли.

Но вместо этого я услышала, как с грохотом захлопнулась дверь. За стенкой Дарлин тихо всхлипнула. Скрип шагов на гравийной дорожке.

И все. Такер нас покинул.

5

Жара была такая, что, казалось, воздух спекается в пастообразную массу. Стоявшие в ряд трейлеры почти не отбрасывали тени. Высоко в синем небе кружили два грифа. Я пребывала в предвкушении: несколько часов наш трейлер будет полностью в моем распоряжении. У Джейн семинар, потом – тренировка; они с Дарлин вернутся поздно вечером. Вокруг стрекотали яркие, как изумруды, кузнечики со сверкавшими на солнце крыльями. С каждым днем трава становилась выше, насекомые – крупнее.

Возле нашего трейлера я остановилась. Почувствовала что-то неладное. Дверь была приоткрыта, чем-то измазана. Я в недоумении уставилась на пятно, пытаясь сообразить, что это может быть. Должно быть, краска. Большое неровное малиновое пятно. Присмотревшись, я увидела, что дверная ручка тоже испачкана красным.

Я стояла в нерешительности, чувствуя, как ремни рюкзака врезаются в плечи. Солнце нещадно палило. Я все еще мечтала о том, как проведу вторую половину дня: перекушу арахисовым маслом и солеными огурцами,