Олег Трушин - Хорюшка

Лесник добродушно усмехнулся.

— А вот молоко, что поставили Стёпке, пришлось на простую воду заменить. Не понравилось оно ему. Стал я нашему квартиранту орешки да шишки в лесу собирать. Травку всякую приносить, чтоб он сам в ней покопался и выбрал, что ему по вкусу. Грибы сушёные ему больно пришлись. Но больше всего сухари понравились. Схватит сухарик да на печку, там и сгрызает его.

Так ото дня ко даю, освоился бельчонок в нашем доме. По первоначалу, думал, что вот-вот немножко окрепнет, и отправлю его в лес к сородичам. А получилось так: чем дольше он у нас жил, тем больше не хотелось с ним расставаться. Вот мы с женой и решили — пусть пока останется, раз обжился. Освоился с нашим внуком. Запрыгнет к нему на колени, лапки на грудь мальчишке вытянет и смотрит прямо в глаза. Выпрашивает, значит, что-то. Может на плечо вскарабкаться да так и просидеть на нём с час, а то и больше. Согнать его мы себе не позволяем — лесное существо, вдруг обидится.

Пока лесник рассказывал, белка ловкими движениями спрыгнула с перегородки, шмыгнула на стол, схватила из рук хозяина приготовленный для неё орех и, так же ловко и непринуждённо сбежав на пол, скрылась в дверном проёме. Вскоре где-то за печкой раздался хруст ломающейся скорлупы.

— Сколько ни давай, лишь малую долю съест, а всё остальное по сусекам растолкает на чёрный день. Бывает, всё съестное со стола перетаскает да попрячет. Самый излюбленный тайник у Степки за печью.

Пока в доме жил — боялись, что на улицу вырвется и убежит в лес. Уходя, полный осмотр делали — всё ли закрыто. А вот забыл как-то раз внук входную дверь поплотней прикрыть, Степка-то и выскользнул.

Думали, всё, ушёл к своим собратьям. Лес рядом. Смотрим — посновал наш беглец по крыше, на коньке повозился и опять в дом.

Вот с этого-то, в общем, всё и началось. Нет-нет, да и выскочит Стёпка из дому на свободу, по огороду пробежит, на крыше дома посидит, на соседский двор слазит, народу покажется да и опять в хату.

Единожды только в марте пропал он у нас, больше недели не было. Извелись мы. Очень переживали. На дню по несколько раз Стёпку вспоминали. А когда объявился, рады были без памяти! Вышел я утром во двор, а у крыльца снег, что ночью выпал, беличьими следами утоптан. Глянул на дровяной навес, а на нём Стёпка примостился. Увидел меня — и сразу к открытой двери и в дом. Вот какое дело!

С появлением Стёпки в доме вновь повеселело и на душе полегчало, а как же — член семьи нашёлся!

Ну а сейчас у нас совсем себя вольно чувствует, да что говорить, сами видите.

Во дворе залаяла собака. Лесник выглянул в окно, но, никого не увидев, продолжал:

— А вот с Тайгой у Стёпки отношения не сложились. Да и какая дружба у белки с лайкой? На глаза не попадаться, вот и вся недолга! Тайга, как увидит Стёпку, так сразу в лай. Первое время наш лесной житель очень боялся, а потом стал принимать эти «дворовые скандалы» за обычное дело. Да и на других собак внимания не обращает, всегда старается держаться подальше — враги ведь.

За окном стемнело. Я засобирался в обратную дорогу.

Одеваясь, заметил, как из полутемноты печной лежанки, слегка подёргивая хвостиком, смотрит на меня Стёпка.

— Что, провожает?! — спросил лесник, заметив мой любопытный взгляд.

Дорогой я вспоминал удивительный рассказ лесника о бельчонке и удивлялся такой дружбе человека и лесного зверька. А впрочем, это, наверное, просто особая благодарность живого существа за спасение. Я так думаю!

Вот незадача!

Долго, очень долго ждала природа снега, а он всё не спешил, томил своим ожиданием поля с лесами. Хмурилось ненастьем просевшее небо, набрасывая на долы мрачную пелену затянувшегося предзимья. Дули холодные ветры, словно стараясь переломить не на шутку загулявшую осень. Изнывала земля, пропитавшись дождями, успев замёрзнуть и вновь оттаять. Уж давненько подзабыл люд солнечные деньки — всю вторую половину осени хмурило, — плотно зависла над землёй предзимняя мгла. — Вот незадача! — говорили меж собой люди, — второму зимнему месяцу скоро конец, а снега нет как нет.

— Вот незадача! — словно вторила им удивлённо сама природа, задумываясь о происходящем.

А снега ждали не только в городах и сёлах, ждали его и лесные обитатели, а некоторые из них с особым нетерпением, потому что он для них не просто зимнее убранство, а жизненная необходимость, без него им день не светел и ночь не темна.

И я, встречая каждое утро с тоской, посматривал на серость календарной зимы, ожидая настоящего снега.

Усадьба моя примыкает прямо к лесу — молодой сосняк плотной стеной подпирает её. Перейдёшь небольшую стёжку-тропинку, и ты уже в лесу, который тянется на многие вёрсты, и нет более на его пути ни одного селения. Усадьба огорожена плотным частоколом — кошка с трудом протиснется меж штакетин.

Решил я в тот день слегка подправить кое-где покосившийся забор — век дерева не долог — год-другой и ищи замену. Внимательно осматривая каждую штакетину, я незаметно, шаг за шагом, добрался до поленницы дров в самом углу усадьбы, прямо у сенника. Пока двигался к поленнице, не обращал на неё внимания, а как ближе подобрался, так в глаза бросился кем-то забытый полиэтиленовый пакет, втиснутый под самый нижний ряд дров. Белый на фоне тёмных поленьев он сильно выделялся. Целлофановый пакету мусор, сейчас прибью ещё пару досок, подумал я, и выброшу. И вдруг этот «пакет» глянул на меня двумя бусинами чёрных навыкате глаз. Я даже рот раскрыл от удивления. На меня смотрел заяц-беляк! Белый, как снежный ком, забытый ушедшей восвояси зимой, он нелепо смотрелся на фоне почерневших от дождей дров, был как на ладони среди всей этой серости задержавшейся не на шутку осени.

— Вот незадача! — едва не воскликнул я на всю усадьбу, глядя на притулившегося в поленнице зайца.

Косой смирно сидит! Словно понимает, что бежать некуда. Сорвись с места, вряд ли живым уйдёшь: врагов много, а шкурка, к зиме вылинявшая, далеко видна, не даст укрыться. Природе-матушке не прикажешь, подошла пора зимняя, и сбросил зайчишка серую шубку, принарядившись в белоснежный наряд, только самые кончики ушей остались чёрными. А тут природа злую шутку сыграла — стаял первый снег, а новый, настоящий, зимний, так и не выпал. А врагов у зайцев хоть отбавляй — все охочи до них. Вот и идут длинноухие на всякие хитрости, чтоб себя спасти: кто укромное местечко в лесу ищет, а кто поближе к человеческому жилью жмётся, как мой найдёныш. Знают наперёд, что тут понадёжней затаиться можно. Ну а этот вообще умудрился через частокол пробраться — вот только как он это сделал?! Я взглядом прошёлся по изгороди — нигде не было ни дыры, ни прорехи. Знать, отыскал где-то только ему известную брешь — видимо, не в первый раз так спасается.