Александр Дюма - История моих животных

Наконец ошейник снимают с тем, чтобы снова надевать его на собаку в особых случаях — воспитание совсем или почти совсем закончено.

Именно через это страшное испытание и должен был пройти Причард.

Судите сами, какое унижение для пойнтера, привыкшего носиться в трех сотнях шагов от хозяина, быть принужденным охотиться под ружейным дулом!

В глубине души я был убежден, что Причард никогда с этим не смирится.

Ватрен уверял, что заставлял покориться и более упрямых собак.

Мишель осторожно повторял:

— Надо поглядеть.

Вскоре мы это увидели.

Встретив на пути первое же дерево, Причард сделал три круга около ствола и остановился.

— Видели ли вы такую тварь? — спросил Ватрен.

И, сделав столько же оборотов, сколько сделал Причард, он распутал его.

Мы продолжили путь.

Встретив на пути второе дерево, Причард снова сделал три оборота вокруг ствола и опять оказался привязанным.

Только теперь, вместо того чтобы сделать три оборота вправо, как в первый раз, Причард сделал три оборота влево.

Сержант-инструктор национальной гвардии не смог бы с большей точностью командовать строевыми учениями.

Правда, его люди, вероятно, исполнили бы его команды с меньшей ловкостью.

— Дважды тварь! — сказал Ватрен.

И Ватрен, как и в первый раз, сделал три круга в обратную сторону около второго дерева и освободил Причарда.

С третьим деревом Причард поступил таким же образом.

— Трижды тварь! — сказал Ватрен.

Мишель засмеялся.

— Ну, что такое? — спросил Ватрен.

— Да вы же видите, он делает это нарочно, — ответил Мишель.

Я, как и Мишель, начинал в это верить.

— Как это делает нарочно?

Ватрен взглянул на меня.

— Ей-Богу, боюсь, что Мишель прав, — сказал я ему.

— Ничего себе! — воскликнул Ватрен. — Ну, смотри у меня!

Ватрен достал из кармана свой хлыст.

Причард смиренно улегся, словно русский крепостной, приговоренный к наказанию кнутом.

— Что делать? Стоит ли отколотить этого нигедяя?

— Нет, Ватрен, это бесполезно, — ответил я.

— Но тогда!.. Но тогда!.. Но тогда!.. — закричал доведенный до отчаяния Ватрен.

— Тогда следует предоставить животное его инстинкту; вы не привьете пойнтеру достоинств брака.

— Значит, вы считаете, что его надо отпустить?

— Отпустите его, Ватрен.

— Ну, беги, бродяга! — сказал Ватрен, сняв веревку.

Едва Причард почувствовал себя на свободе, как, не кружась вокруг какого бы то ни было дерева, скрылся в чаще, с опущенным к земле носом и с развевающимся по ветру султаном.

— Что ж, — сказал я. — Вот он и убежал, этот плут.

— Поищем его, — предложил Мишель.

— Поищем его, — повторил Ватрен, качая головой, как человек, слабо убежденный в истине евангельского утверждения: «Ищите, и найдете».

Тем не менее мы отправились на поиски Причарда.

X

КАРМАН ДЛЯ КРОЛИКОВ

В самом деле, нам ничего не оставалось, как искать Причарда, и вполне возможно, что вы разделите мнение Мишеля на этот счет.

Мы искали Причарда, не переставая свистеть и звать этого бродягу, как называл его достойный лесник.

Поиск продолжался добрых полчаса, поскольку Причард остерегался откликаться на наш свист и наши призывы.

Наконец Мишель, который шел в тридцати шагах от меня по прямой, остановился.

— Сударь! — сказал он. — Сударь!

— Ну, что там, Мишель?

— Смотрите, ой, смотрите же!

У меня, вероятно, не было таких серьезных оснований для того, чтобы молчать и не двигаться, подобно Причарду, поэтому я без всяких возражений ответил на призыв Мишеля.

Стало быть, я направился к нему.

— Ну, что случилось? — спросил я.

— Ничего, только взгляните.

И Мишель вытянул руку вперед.

Взглянув в указанном направлении, я заметил Причарда, неподвижного, словно знаменитая собака Кефала, о которой я имел честь беседовать с вами.

Его голова, спина и хвост образовали совершенно застывшую прямую линию.

— Ватрен, — позвал я в свою очередь. — Идите-ка сюда.

Ватрен подошел.

Я показал ему Причарда.

— Так! — сказал он. — Думаю, он делает стойку.

— Черт возьми! — воскликнул Мишель.

— Над кем он делает стойку? — спросил я.

— Пойдем посмотрим, — ответил Ватрен.

Мы приблизились. Ватрен столько же раз обошел Причарда кругом, сколько Причард обходил вокруг деревьев.

Причард не шевельнулся.

— Хоть бы что, — сказал Ватрен. — Вот это жесткая стойка.

Затем, махнув мне рукой, он продолжал:

— Подойдите.

Я подошел.

— Смотрите сюда… Видите что-нибудь?

— Ничего не вижу.

— Как, вы не видите кролика в норе?

— О да, конечно, вижу!

— Проклятье! — воскликнул Ватрен. — Будь у меня палка, я убил бы его, чтобы приготовить вам фрикасе.

— О, если дело только за этим, — сказал Мишель, — так вырежьте себе палку!

— Ну да! Тем временем Причард нарушит свою стойку.

— Нечего бояться: за него я отвечаю; разве что кролик убежит…

— Я вырежу палку, — решил Ватрен, — хотя бы для того, чтобы посмотреть.

И Ватрен стал вырезать пачку.

Причард не двигался; он только временами косился в нашу сторону своим горчичным глазом, блестевшим, словно топаз.

— Терпение, терпение, — говорил Мишель пойнтеру. — Ты же видишь, что господин Ватрен вырезает палку.

И Причард, взглядывая на Ватрена, казалось, понимал; затем, поворачивая голову в прежнее положение, снова застывал в неподвижности.

Ватрен вырезал себе палку.

— Вы успеете отрезать ветки, — сказал Мишель.

Ватрен отрезал ветки.

Затем он осторожно приблизился, примерился и бросил свою палку в середину куста травы, где лежал кролик.

В тот же миг мы увидели белое брюшко несчастного зверька, колотившего по воздуху всеми четырьмя лапками.

Причард хотел было броситься на кролика; но Ватрен был рядом и после недолгой борьбы сила осталась на стороне закона.

— Положите-ка этого молодца себе в карман, Мишель, — вот и обещанное фрикасе.

— Славная у него спина, — заметил Мишель, низвергая кролика в пропасть между подкладкой и сукном своего сюртука.

Бог знает, сколько кроликов повидал этот карман!

Ватрен искал Причарда, чтобы поздравить его.

Причард исчез.

— Где же он, черт возьми? — спросил Ватрен.

— Где? — повторил Мишель. — Нетрудно догадаться: ищет другого кролика.

Так оно и было; мы стали искать Причарда.

Через десять минут мы на него наткнулись.

— Прямо скала! — сказал Мишель. — Смотрите.