Карл Май - Завещание Инки

— Вы это серьезно, сеньор? — спросил лейтенант. — Да знаете ли вы, кто я такой и что я здесь делаю?

— Для меня вы обыкновенный лейтенант, и не более того, но что касается качеств вашего характера, то тут я могу добавить, что вы весьма властный и кровожадный человек. А я тот самый Отец-Ягуар, которого индейцы считают совестью белых людей. Понимаете, совестью? Я всегда что говорю, то и делаю. Вы очень жаждете крови, но, учтите, это может быть только ваша собственная кровь, и ничья больше!

На этих словах он резко повернулся и зашагал прочь. Лейтенант произнес ему вдогонку несколько весьма нелестных слов, и это словоизвержение продолжалось бы, возможно, еще некоторое время, если бы не Херонимо, который выхватил свой нож из-за пояса и сказал ему:

— Сеньор, немедленно замолчите! Еще одно непочтительное слово в адрес нашего друга, и вы познакомитесь с этим клинком! Вы раздуваетесь от важности потому, что носите чин лейтенанта. Просто с ума можно сойти, что за птица такая к нам случайно залетела! Да будет вам известно: на родине Отца-Ягуара не на словах, а на деле любой лейтенант значит побольше, чем генерал вашей армии!

Да… Никто не ожидал, что военный совет закончится таким вот образом.

Хаммер мерил шагами главную улицу деревни в попытке хоть как-то успокоиться. Молодой месяц едва-едва рассеивал ночную тьму, но Отец-Ягуар все же смог заметить, что лошади и быки ведут себя довольно необычно. И те и другие образовали небольшие круги, только лошади сомкнули свои головы внутри круга, а быки, наоборот, вовне. Это означало, что первые готовятся защищаться копытами, а вторые — рогами. Не иначе где-то рядом появился какой-то хищник, и довольно крупного размера. Отец-Ягуар прокричал в сторону деревни:

— Внимание, сеньоры! За оружие! Здесь ягуар!

Его звучный голос был хорошо слышен в деревне, но не только там. И два человека, находившихся в данный момент на другом краю пастбища, тоже хорошо его слышали. Впрочем, не будем понапрасну интриговать, эти два человека, лиц которых в темноте никто бы не различил, были Антон Энгельгардт и инка. За последние несколько дней они невероятно сдружились и не расставались друг с другом, казалось со стороны, ни на одну минуту. Антон постоянно рассказывал Ауке о Германии — родине своих предков и о других странах, обо всем, что там есть интересного и замечательного. Знания Антона по части географии, истории и этнографии и вообще всего, что составляло характерные особенности той или иной страны, были удивительно обширны и глубоки: он мог подробно, с превосходным знанием предмета, о котором шла речь, рассказать о различных конфессиях [81], формах правления, личностях правителей и сражениях, в которых те отличились или потерпели поражение. Но чем больше слушал Аука своего друга, тем молчаливее и задумчивее становился сам. Все, что с таким воодушевлением рассказывал ему Антон, убеждало его только в одном: мечта, которой он жил до сих пор, всего лишь мечта, и ничего более, ею навсегда и останется… История не знала примеров возрождения великих народов, переживших катаклизмы, подобные тем, что выпали на долю его народа. Ему, конечно, хотелось поделиться этими своими мыслями с Ансиано, но он не хотел лишний раз причинять боль старику.

А на другом краю пастбища они оказались, можно сказать, случайно: просто шли, разговаривая, и не заметили, как оказались довольно далеко от лагеря, где в это время шел военный совет, на который их по причине нежного возраста не пригласили. Антон, сам не зная почему, прихватил с собой нож и револьвер, у Ауки тоже имелся нож за поясом, а его булава висела, как всегда, на левом боку.

Они узнали голос Отца-Ягуара

— Какой ужас: ягуар в деревне! — встревожился Антон.

— Нет, голос доносился не из деревни, а с противоположного края пастбища. Надо немедленно возвращаться!

И они пустились в обратный путь почти бегом. Аука, как и Отец-Ягуар, сразу же обратил внимание на «круговую оборону» быков и сказал Антону:

— Надо еще прибавить шагу. Так быки ведут себя только тогда, когда зверь уже совсем близко.

Пройдя еще немного, они увидели и лошадей, на свой лад приготовившихся защищаться. Наклонив головы к центру своего круга, они то и дело нервно взбрыкивали задними ногами, поднимая копыта довольно высоко. Подходить к ним близко было опасно, и ребята решили обойти лошадей с разных сторон, держась от них на определенной дистанции, а попутно и внимательно осмотреть окрестности. Антону в этом смысле повезло больше: он почти сразу заметил на траве вытянутый силуэт какого-то животного, неясный при слабом свете месяца. Сначала он подумал, что это может быть отбившийся от стада теленок или жеребенок. Но тут животное поднялось на ноги, и с замиранием сердца Антон понял, что это — ягуар. И почти в ту же секунду зверь прыгнул ему навстречу. Пытаться убежать было бы бессмысленно, все равно это было невозможно: ягуар способен развивать скорость курьерского поезда. Антон остался на месте, выхватил правой рукой револьвер и взял в левую нож. Никакого страха в эту минуту он, как ни странно, не ощущал, его душевное состояние было более всего похоже на то, что принято называть воодушевлением.

— Аука! — прокричал он. — Ягуар!

Выскочил Аука, Антон выстрелил, ягуар бросился к нему — и все это произошло в одно короткое мгновение. В следующее Антон ощутил, как сверху на него навалилось что-то тяжелое, в лицо пахнуло жарким дыханием разъяренного зверя. Прямо перед глазами оскалилась жуткая пасть. «Все, это конец», — мелькнуло в мозгу юноши. И тут раздался звук, похожий на тот, с каким топор входит в колоду для рубки мяса. Ягуар резко поднял все четыре лапы, как если бы его вдруг сложили пополам, и, обмякнув, свалился с тела Антона. Антон попробовал шевельнуть рукой или ногой, но это у него не получилось, собственное тело не слушалось его. Это был шок. Антон отрешенно посмотрел в небо, и тут вместо месяца увидел лицо Ауки. На нем было написано сострадание.

— Ты не ранен? — тихо спросил инка.

— Надеюсь, нет, — ответил Антон. — А что с ним?

— Мертв. Он познакомился с моей уаманчай.

Антон вдруг ощутил ток крови по жилам и стал медленно-медленно подниматься с земли. Он действительно был цел и невредим, чего никак нельзя было сказать о его костюме. Антон обнял друга и сказал:

— Господи, Аука, ты спас мне жизнь! Не знаю, как я смогу тебя отблагодарить за это.

— Твоя дружба — лучшая для меня награда. А теперь пошли к нашим.

— А что будет с ягуаром?

— Пусть остается здесь, камба потом подберут его.

Но они не успели сделать и шага, как появился Отец-Ягуар. Он спешил им на помощь. Увидев распростертого на земле ягуара, он все понял, удивился этой картине, но виду не подал и обратился к ребятам спокойным, невозмутимым тоном, как к равным себе по охотничьему мастерству: