Карл Верисгофер - Сокровища Перу

— Да ведь это были наши выстрелы! — воскликнул Бенно.

— Да! Да! — обрадовался Тренте. — Никакого тут Хромоногого нет! Никакого громоподобного дыхания! Смотрите сюда, друзья! — и он выстрелил в воздух раз, другой. Затем, увидев торжественно и плавно парившего в воздухе почти над самой его головой громадного орла, быстро выхватил из рук Педрильо заряженную двухстволку и выстрелил по нему. Птица упала, как громом пораженная, в самую середину толпы дикарей. Все шарахнулись в разные стороны с криком: «Ала! Ала!» — Довольно! Довольно!

Когда волнение немного улеглось, Тренте стал что-то объяснять и толковать. Наконец, достав из своей кожаной сумочки заряд, на глазах у всех зарядил свое ружье и, указав на отдельно висевший, спелый плод пальмы, сказал: — Ну, смотрите! — и удачным выстрелом сшиб плод.

Теперь и дикари поняли, что причиной их ужаса были эти выстрелы. Тогда все они добровольно покинули огненный круг, и чувство смертельного страха быстро сменилось чувством нескрываемой радости.

Десятки темных рук потянулись к этим заряженным «палкам», желая поближе рассмотреть их, дотронуться до них хоть одним пальцем. Радости и удивлению не было конца.

Вдруг женщины, а за ними и маленькие ребятишки убежали куда-то и вскоре стали возвращаться одна за другой. Первая из них молча сунула Тренте в руку свежее, еще теплое куриное яйцо, которое он тут же и выпил. За первой женщиной подошла другая, третья, четвертая и все они несли яйца. Штук десять Тренте проглотил с видимым удовольствием, но затем стал делиться с товарищами. Яиц женщины принесли в таком множестве, что, наполнив ими и шляпу, и все карманы Тренте, женщины стали класть их перед ним в кучу в мягкий песок.

— Будет, будет! Куда мне столько яиц?! Да и за что вы вздумали так одаривать меня?

— За то, что ты убил этого орла, от которого мы никак не могли уберечь наших цыплят, — сказали хором женщины, — за это мы и стараемся наградить тебя!

После этого все отправились к костру, разведенному путешественниками в другом конце селения, чтобы провести там остаток ночи.

Халлинг и Бенно все время внимательно следили за колдуном, который, очевидно, давно сбросил свой фантастический наряд и был совершенно наг, как и все остальные, с тем же выражением тайного страха и удивления.

Когда все разошлись, Непорра тайно подобрался к приятелям и сказал:

— Непорра — могущественный колдун, он умеет заставить демонов повиноваться себе, он желал бы предложить вам нечто: он согласен научить вашего вождя своему искусству, если вы подарите одну из ваших громовых тяжелых палок. Ему необходимо иметь такую палку!

— А-а, вот что! К сожалению, это совершенно невозможно, нам предстоит еще далекий путь, и эти палки нам самим нужны. Не пожелает ли Непорра какую-нибудь другую вещь?

Тот отрицательно покачал головой.

— А что же требуется для того, чтобы научиться твоему искусству?

— Надо спать без огня в темном лесу, надо в течение четырех месяцев ходить следом за мной и не произносить ни единого слова до тех пор, пока я тебе разрешу!

Рамиро засмеялся.

— Благодарю! — сказал он, — счастье, что бедный Михаил спит, а то он так прельстился бы предложением колдуна, что нам его не увести было бы отсюда!

— Нет, знаешь ли, искусству твоему никто из нас учиться не желает, но мы охотно подарим тебе что-нибудь другое, если ты сообщишь нам некоторые сведения, весьма для нас интересные.

— Какие? — воскликнул Непорра.

— Касательно тайны вашего вождя! Мы хотели бы знать, что с ним случилось?

Колдун ответил злобным, полным ненависти взглядом и мгновенно скрылся, не проронив ни одного слова.

Рамиро и все остальные переглянулись между собой.

— Что за странная тайна окружает этого пленного вождя? — мысленно спрашивал себя каждый.

— Во всяком случае, — заметил Бенно, — Тенцилей, человек недюжинный, он единственный из всех своих соплеменников не искал спасения в огненном кольце.

— Не пойти ли нам к нему завтра? Чем он может нам повредить?

— Это трудно сказать, я попытаюсь разузнать кое-что об этом у старой колдуньи: ей, очевидно, все известно!

На этом и кончился разговор. Все, один за другим, закрыв лица для защиты от насекомых, стали засыпать. Только у гамака больного да у хижины, где были сложены все пожитки путешественников, бодрствовали караульные.

IX ПРИНУЖДЕНИЕ ОСТАТЬСЯ. — СТРАННЫЕ ГРОБЫ. — ПРАЗДНИЧНЫЙ ЗАЛ В ДЕВСТВЕННОМ ЛЕСУ. — УДОСТОЕНЫ АУДИЕНЦИИ. — ВИНА И СТРАХ КОРОЛЯ. — БЕЛЫЙ И КРАСНЫЙ КОРШУНЫ И ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ ТАПИР

На следующее утро состояние больного сильно ухудшилось: очевидно, во время падения он получил какие-то внутренние повреждения, так как жаловался на сильные боли в груди и в боку.

— Небольшая отсрочка еще не так ужасна, — сказал больной, — еще день-другой пробудем в пути дольше, вот и все!

Рамиро ласково утешал его, хотя в душе был ужасно огорчен этой отсрочкой дня прибытия в свое родовое гнездо. Ведь там, в Европе, его жена и дети, быть может, борются с самой горькой нуждой. Каждая минута для него дорога. Скорее бы! Скорее вступить в свои права, стать богатым человеком и спасти своих дорогих от голода, нужды и всяких лишений!

Как ни грустно, как ни тяжело было у бедного Рамиро в этот день на душе, все же он не мог удержаться от улыбки, глядя, как туземцы совершали свой утренний туалет.

Стоя по двое вместе, один из них разрисовывал кистью спину другому, а тот, в свою очередь, раскрашивал себя спереди и разрисовывал лицо точками, черточками и полосками, причем предварительно тщательно соскребал всю вчерашнюю мазню.

Женщины, между тем, хлопотали, готовя завтрак, состоящий из рыбы, мяса, месива из муки и воды с приправою какого-то плодового сока и неизбежного печенья из муки маниока. Ребятишки всех возрастов рылись и играли в песке. Люльки с грудными младенцами висели на ветвях деревьев, тогда как старшие ребятишки, особенно девочки, помогали матерям прибирать хижины и курятники, чистить овощи и коренья и исполняли другие хозяйственные работы.

Кроме того, женщины заплетали друг другу длинные, как смоль, черные волосы, другие лепили горшки или плели из пальмовых волокон маты и гамаки.

Мало-помалу и в лагере белых стало замечаться оживление. Выкупавшись в реке, все принялись за дело: одни жарили вчерашнюю дичь, другие собирали плоды. Тренте варил полученные им яйца, которых было так много, что хватило с избытком для всех.

Когда все было готово, друзья принялись за завтрак.

— Посмотрите, — сказал Халлинг, — там, под пальмами, собрались туземцы и, кажется, держат совет, но заметьте, что кудесник как будто подслушивает, подглядывает, но не смеет к ним приблизиться, да и Обия и Баррудо тоже!