Милослав Стингл - Поклоняющиеся звездам

Каналы на других планетах Косока не слишком волновали, но «марсианские гидрологические системы» в Пампа-де-Наска заинтересовали чрезвычайно. Он полетел туда, чтобы посмотреть на них, и увидел нечто невероятное. На темно-красной поверхности мертвых пустынных плоскогорий проступали желтовато-белые трапеции, треугольники и прямоугольники, часто длиной в сотни и сотни метров, многие из которых на первый взгляд напоминали очертания аэродрома. Вместе с ними по Пампа-де-Наска тянулись бесчисленные, бесконечно длинные полосы, сходящиеся в определенных точках и затем вновь расходящиеся. И посреди этого невероятного хаоса линий были рассеяны гигантские рисунки животных. В одном месте многометровая игуана, в другом— 120-метровая птица или 200-метровый ящер, а в третьем — гигантская обезьяна.

Это было нечто более фантастическое, чем придуманные каналы на Марсе. Поначалу Косок даже не смог дать увиденному определение: не с чем было сравнивать. Он, так хорошо знавший историю высоких культур Старого Света, никогда не видел такой гигантской «картинной галереи».

Когда Косок опубликовал сообщение о своем открытии с приложением десятков высококачественных фотографий, сделанных с воздуха, мир ему не поверил. Ведь через Пампа-де-Наска десятки лет проходили довольно оживленные транспортные пути, более того, ее пересекает самая важная и оживленная магистраль всех трех Америк— Панамериканское шоссе. И все же эту самую большую в мире «картинную галерею» не заметил никто, кроме нескольких случайных путешественников, которым при взгляде с воздуха бессмысленный хаос геометрических фигур и линий напоминал «каналы» на Марсе. Разумеется, профессор Косок не мог однозначно объяснить смысл странных гигантских рисунков в Пампа-де-Наска. Мы не можем точно объяснить их назначение до сих пор. Свое восхищение страной древних индейских культур и чувство благодарности за то, что она позволила открыть ему одну из своих самых удивительных тайн, Косок выразил весьма оригинально: поскольку ко всему прочему ученый был музыкантом и неплохим композитором, то свое великолепное открытие он ознаменовал большим музыкальным произведением под названием «Андская симфония».

«Андскую симфонию» на рубеже 50 — 60-х годов впервые исполнил Национальный симфонический оркестр Перу, то есть страны, которой она была посвящена. В то время Пола Косока уже не было в живых, но его симфония и сегодня звучит в перуанских концертных залах. А «картинная галерея» на пустынных плоскогорьях, которую он некогда открыл миру с борта маленького самолета, принадлежит к самым поразительным достопримечательностям не только сегодняшнего Перу, но и всей нашей планеты.

ПРОФЕССОР МАТЕМАТИКИ НА КАНАТЕ

Казалось, фантастическая находка Косока должна была тут же приковать к археологической сенсации внимание специалистов. Однако этого не случилось. Правда, Косок открыл свою удивительную «галерею» во время страшной войны, когда у человечества были совсем иные заботы. Но и после окончания войны специалисты не проявили интереса к гигантской «картинной галерее», расположенной в Пампа-де-Наска. Не появлялись здесь даже туристы. Огромные рисунки на пустынных плоскогорьях второй раз открыл (главным образом для широкой общественности) писатель, чью книгу в отличие от ученых статей Косока читал весь мир. Называлась она «Воспоминания о будущем», а ее автором был швейцарец Эрих фон Деникен. Он размышлял о том, не являются ли гигантские, напоминающие площадки аэродрома, линии в стране индейцев, не знавших колеса, а тем более аэроплана, взлетными полосами для космонавтов; не связана ли эта «картинная галерея» с инопланетянами и внеземными цивилизациями?

Интерес к «посадочным площадкам космонавтов» в южном Перу еще больше возрос, когда немецкий режиссер Геральд Райнэл снял по книге Деиикена большой документальный фильм и показал изображения в Пампа-де-Наска кино и телезрителям всего света.

Бестселлер Деникена появился в 1968 году, фильм Райнэла был отснят еще позже. А в течение почти целой четверти века, прошедшей с той поры, как насканскую «галерею» открыл Косок, здешними изображениями помимо самого счастливого первооткрывателя занимался лишь один человек. Он относится, между прочим, к тому полу, который принято считать слабым.

Мария Райхе, которую мы имеем в виду, приехала в Перу из Германии. Она изучала математику, сначала в Гамбургском университете, позднее в Высшей технической школе в Дрездене, где в 1932 году получила степень доктора наук. Уже тогда она стала задумываться над возможностью использования математики для астрономических исследований. М. Райхе заинтересовалась статьей астронома Рольфа Мюллера об индейских постройках, которые в древнем Перу носили название «интиуатана», что означает «место, где привязано солнце». Интиуатаны были чем-то вроде обсерваторий инков. Для знакомства с ними и отправилась Мария Райхе из Германии в перуанские горы. Позднее она поселилась в Лиме, где одной из первых услышала от профессора Косока о его невероятном открытии в Пампа-де-Наска. Сообщение Косока так ее заинтересовало, что с тех пор все свое внимание она сосредоточила на этом обширном пространстве между городами Пальпа и Наска.

Косок несколько раз приезжал в Пампа-де-Наска, Райхе же буквально поселилась здесь. И не на неделю, не на месяц. К моменту последнего путешествия автора этой книги по Америке она жила здесь уже более двадцати пяти лет. На краю пустыни, где начинались обширные земельные владения асьенды Сан-Пабло, ее владельцы построили женщине-профессору глинобитную хижину. Именно хижину, а не дом. И эта временная постройка уже четверть столетия служит Марии Райхе штаб-квартирой. Долгое время это вообще был единственный исследовательский центр, где изучались странные фигуры и линии. В этом небольшом домике в послеполуденные часы рисует, вычисляет, штрихует и занимается математическими расчетами профессор Райхе. С наступлением ночи смелая «женщина-Робинзон», вооруженная теодолитом[6], компасом и метром, выходит на пустынные плоскогорья, «живой» облик которым придают лишь изображения страшных ящеров и пауков. Ночь она проводит тут же в пустыне, в спальном мешке. Чуть только забрезжит рассвет, она встает, чтобы разглядеть «свои рисунки» при свете первых лучей солнца, когда они с поверхности земли относительно лучше видны. Именно относительно, потому что — и это одно из самых важных их свойств — рисунки словно бы и вправду создавались в пустыне для «небесных зрителей». На земной поверхности они вообще большей частью не различимы!