Карл Май - Завещание Инки

— Тому, кто не успеет убежать от бизона, — конец, — ответил он. — Выпускать людей на этого зверя — величайшая глупость, какую можно только вообразить, нет, даже преступление, и больше ничего! Они обречены, Джеронимо, как это ни печально!

— Значит, по-твоему, на свете вообще не найдется такого человека, который смог бы с ним потягаться?

— Хм. Один вроде есть…

— Ты кого имеешь в виду? Уж не самого ли себя?

— Скоро, я думаю, увидишь, кого. А теперь будь внимателен. Они начинают.

Крусада начал приближаться к быку очень медленно и осторожно, в левой руке — мулета, в правой — обнаженная шпага. Красивое, мужественное лицо, классических пропорций торс, затянутый в великолепный костюм, отточенные до совершенства движения — никто из зрителей, кроме Отца-Ягуара и его спутника по имени Джеронимо, не сомневался, что это идет победитель. И бизон своим звериным чутьем безошибочно угадал, кто именно из четверых людей представляет для него главную опасность: конечно же, этот разодетый в красное малый с нахальными повадками вечного любимца фортуны.

Крусада отошел от бандерильеров на несколько шагов вперед и ощутил прилив воодушевления. Пока все для него шло хорошо. Он не сводил глаз с широкой груди бизона — своей цели. Вдруг его словно током ударило: пробежала нервная дрожь по мускулам. Развернув мулету одним элегантным движением, он подпрыгнул и в прыжке бросился на бизона, нацелив шпагу точно на середину его груди. Прыжок был изумительно красив, но это был прыжок смерти. Бык резко наклонил голову, и клинок шпаги, повернувшись плашмя от удара о мощную лобную кость животного, которую он был не в состоянии пробить, как-то неловко, со скрежетом соскользнул с его головы. Бизон мотнул головой, и один из его рогов вошел в тело матадора. Все трое бандерильеров тут же метнулись к нему, но бык одним угрожающим движением дал понять им, что их ждет, и они бросились наутек. Оставшись один на один с распростертым на песке телом своего поверженного противника, зверь подцепил его рогами, подкинул в воздух, словно тряпичную куклу, и с яростью швырнул опять на землю. Но этого ему показалось, видно, мало, и он вдобавок ко всему еще потоптался на нем всеми своими копытами.

— Позор! Ничтожные трусы! Мокрицы! — неслось со всех сторон в адрес удиравших бандерильеров.

Эти выкрики повлияли на беглецов. Они остановились и повернулись лицами к бизону. Но кровавое чудовище просто схватка с человеком, похоже, уже не интересовала. И он повел себя так, словно хотел поиграть с оставшимися пока еще в живых людишками в кошки-мышки, перекрыть им путь к отступлению, и бросился наперерез им к воротам. Бандерильеры развернулись и побежали к барьеру, каждый в свою сторону. Бизон ринулся за ними, но сразу всех троих ему было все же никак не поймать. Двое успели перелезть через край барьера, а вот третий… Бедолаге не хватило какого-то мгновения, чтобы успеть подтянуться на руках, которыми он все-таки успел ухватиться за край барьера. Бизон проткнул ему ногу своим рогом. К счастью для раненого, бык решил вытянуть рог из его тела обратно, очевидно, чтобы ударить еще раз, и теперь уже наверняка прикончить. Кровь хлестала из страшной рваной раны, но безумный страх многократно увеличил силы бандерильера. Ему удалось-таки перенести центр тяжести своего тела по другую сторону барьера. Второй, гораздо более яростный удар рогов пробил барьер насквозь, но в этом месте за ним оказалась как раз колонна. Рог ненадолго застрял в ней, но вот уже и колонна затрещала…

На трибунах началась паника. Зрители с близлежащих к этой колонне мест, сминая друг друга, иногда в буквальном смысле по головам друг друга, бросились наверх. Столпотворение на верхних рядах грозило вот-вот окончиться падением трибуны.

И тут все услышали:

— Оставайтесь на своих местах, сеньоры! Ничего не бойтесь! Я попытаюсь справиться с этим бизоном!

Конечно, это был не кто иной, как Отец-Ягуар. Одним движением он скинул с плеч свой модный пиджак, снова выхватил из-за пояса приват-доцента нож и широкими шагами спустился по опустевшим скамейкам вниз. Уже перемахнув через барьер на арену, он издал боевой клич индейцев Северной Америки, который они применяют как в бою, так и на охоте: «Х-и-и-и-и-и!» Специфическое звучание этот клич приобретает благодаря вибрирующим пальцам, плотно прижатым к губам, в то время как горлом человек, издающий этот клич, тянет как можно дольше одну высокую ноту.

Это тремоло трудно сравнить с каким-нибудь другим звуком и ни с чем невозможно спутать. Бизон вскинул свою окровавленную голову и бросился на Отца-Ягуара.

У тысяч зрителей на трибунах одновременно замерли сердца… Должно быть, этот смельчак лишился разума, если решился броситься на бизона с ножом. Он, конечно, силен и ловок невероятно, не чета тем, кого бык сегодня уже отправил в мир иной, но есть же предел человеческих возможностей, маловероятно, чтобы даже такому великану и атлету, как он, удалось победить этого бешеного зверя. Никто, ни один человек на трибунах не верил в это в те страшные несколько минут, пока человек и зверь сближались.

Отец-Ягуар смотрел на бизона точно таким же взглядом, как и на ягуара недавно: не мигая, пристально и жестко. Глаза животного заволокла пелена ярости, но все же он понимал, что на этот раз у него будет противник посерьезнее всех прежних, вместе взятых. Бизон остановился и начал медленно-медленно припадать на передние ноги. Отец-Ягуар же не прекратил своего движения, но с этого момента пошел тоже очень медленно, словно хотел предварительно выверить свою позицию в бою с максимальной точностью. Оба противника, будучи опытными бойцами, сосредоточивались, собирались… Бизон почувствовал готовность к бою первым. Поднял голову, заревел и вновь опустил свои рога к самой земле, приготовившись к атаке.

Все ждали, что сейчас Отец-Ягуар отскочит, но он не сдвинулся с места ни на сантиметр. То, что произошло в следующее мгновение, не все и не сразу поняли. Единственное, что было очевидно, — так это то, что Отец-Ягуар в мгновение ока оказался почему-то позади бизона. А произошло на самом деле вот что: бородатый матадор вдруг взмыл вверх, перевернулся в воздухе — то есть сделал головокружительное цирковое сальто и приземлился на обе ноги, даже не пошатнувшись при этом, почти у самого хвоста бизона.

«А-а-а-ах!» — выдохнул цирк. Бизон развернулся и снова устремился на человека. Но тот с не меньшей, чем в первый раз, ловкостью повторил свой необыкновенный трюк. И еще раз. Теперь уже ожидавшие повторения трюка зрители сумели разглядеть и по достоинству оценить технику исполнения этого поистине смертельного сальто. С невероятным, немыслимым для любого обычного человека хладнокровием Отец-Ягуар использовал лоб чудовища в качестве подкидной доски: со снайперской точностью он уверенно ставил ногу в сапоге между рогами бизона и с силой отталкивался от этой твердой костяной опоры. Вдобавок ко всему проделывал он это с улыбкой на лице, словно был действительно всего лишь цирковым акробатом и работал всего лишь на потеху публике.