Карл Май - Завещание Инки

— Как вы думаете, — спросил Фриц, — сколько еще будет длиться эта пьянка?

— Не могу тебе ничего сказать по этому поводу. У меня нет подобного опыта, — ответил доктор Моргенштерн. — В певческом обществе Ютербогка я не мог его приобрести.

— Да, право, жаль, что в Ютербогке не умеют так гулять, а то мне уже надоело смотреть на это, хотелось бы знать, когда они закончат. Кстати о пении, герр доктор! Вот вам прекрасный шанс продемонстрировать всем свой голос, здесь, в Гран-Чако, ценятся хорошие голоса, особенно баритоны. Почти так же высоко, как хорошие волосы, крепкие зубы и отчаянная храбрость.

— А что, по-твоему, мы в их представлении не достаточно храбрые люди?

— Увы…

— Увы? Как? Мы же с тобой добровольно присоединились к авангарду сражающихся и даже поднялись на скалу, чтобы первыми встретить врага. Разве это не храбрость?

— Хм! Вы хотите услышать откровенный или дипломатичный ответ?

— Ну, разумеется, откровенный!

— Тогда, значит, так: мы вели себя не столько храбро, сколько опрометчиво.

— Опрометчиво, по-латыни «препроперус»? Но почему ты так думаешь, дружище?

— Потому что мы слишком суетились насчет того, чтобы проявить себя, тогда как это было нам вообще запрещено.

— А ты думаешь, на проявление смелости нужно чье-то разрешение? Ну нет, я свободный человек и ни в чьих разрешениях на этот счет совершенно не нуждаюсь.

— Я — тоже. Однако я не могу игнорировать тот факт, что, состоя у вас на службе, должен выполнять прежде всего вашу волю. Но Гран-Чако диктует свои правила. Здесь командует Отец-Ягуар, и мы вынуждены с этим считаться.

— Знаешь, Фриц, я рад за тебя, что ты прозрел. Но позволь тебе напомнить одну маленькую деталь нашего последнего приключения: кто, если не ты, был инициатором смелой акции по неразрешенному проникновению в ряды сражающихся?

— А я этого вовсе и не отрицаю. Но намерения у меня были самые искренние и благородные. Я только хотел, чтобы мы оба отстояли свою честь и вдобавок добыли каждый себе немного славы. Эх, да что говорить… Досадно! Откуда мне было знать, что на верху скалы земля пропеклась, как яичница, и посыплется, как мука из рваного куля? Если бы мы не скатились так нелепо к ногам лошади гамбусино, все еще могло для нас повернуться по-другому. Мы бы доказали Отцу-Ягуару, кто мы такие!

— Так, можешь не продолжать. Я вижу, что ты все же не сделал никаких серьезных выводов из всей этой истории. Мы действительно наделали глупостей.

— Да, мы опозорились, хотя у нас были при себе прекрасные дубины. Жаль, что уже ничего не изменишь…

— Да, не изменишь. Грустно. Я не знаю, сумеем ли мы когда-нибудь смыть с себя этот позор…

— И у меня на душе кошки скребут, ни о чем другом, кроме как о нашем последнем позорном приключении, и думать не могу. Но я все же пытаюсь что-то придумать. Итак, вы хотите восстановить свою поруганную честь. А может, нам устроить какую-нибудь потасовку при луне?

— Не шути так! Для меня вся эта история слишком серьезна. Существует, видишь ли, довольно распространенное заблуждение относительно того, что ученые, дескать, способны только рыться в книгах, а в реальной жизни от них никакого толку. Все мои поступки, совершенные на глазах этих людей, с которыми свела нас судьба здесь, в Гран-Чако, я совершал как будто нарочно именно для того, чтобы они смогли лишний раз удостовериться в том, что все профессора — недотепы и вообще как будто и не мужчины вовсе. Поэтому сейчас я в таком состоянии, что готов пойти на самое отчаянное дело, если только это не какая-то глупость.

— Я помогу вам найти такое дело, да и выполнить его, конечно, тоже. А что касается шанса, то в Гран-Чако этих шансов сколько угодно, они просто, в воздухе носятся, их нужно только поймать. Выберите, какой из них вам больше по душе, и вперед!

— Хорошо, Фриц, по рукам!

— По рукам! Но ваша рука, я считаю, должна нас направить на то, чтобы мы все же навестили нашу гигантскую хелонию и…

— Нет, — прервал его доктор Моргенштерн, — это не тот случай, где требуется авантюрный подход в хорошем смысле слова «авантюра». Панцирь гигантской хелонии — не совсем подходящее место для демонстрации смелости. Пойми, все, что касается доисторических животных, для меня очень серьезно.

— Не сомневаюсь. Но неужели это отношение перевешивает для вас чувство позора, которое вы только что испытали?

— Да, даже и его, несмотря на всю его глубину. К тому же, знаешь, у нас скоро может появиться новый подобного же рода объект. Помнишь, Прочный Череп говорил нам, что знает место, где находятся останки некоего гигантского животного?

— Но хорошо ли они на самом деле сохранились?

— Судя по его рассказам, скелет в неплохом состоянии, как я это себе представляю. И, чтобы сохранить его для науки, я готов бороться с любым, самым грозным врагом не на жизнь, а на смерть.

— Но на вашем месте, герр доктор, я бы на всякий случай еще раз порасспросил вождя камба насчет этого скелета, — сказал Фриц, кивком показывая на приближающегося к ним Прочного Черепа.

— Помните ли вы то, что рассказывали мне о скелете гигантского древнего животного? — спросил его доктор Моргенштерн.

— Да, — ответил тот. — Можете не сомневаться, что это правда. Я никогда не обманываю своих друзей. До места, где он лежит, от деревни у Ясного ручья — всего день пути верхом.

— Давайте сразу выясним вот что: сколько вы хотите получить за то, что отведете меня туда и поможете провести раскопки?

— Нисколько. Я дарю вам этот скелет. Ваши товарищи сделали для нас так много, что я был бы подобен койоту, если бы потребовал от вас какую-то плату Вам и так придется здорово потратиться на вьючных лошадей.

— И когда мы сможем туда отправиться?

— Мне тут надо еще кое-какие неотложные дела уладить с абипонами… Но послезавтра, я думаю, мы сможем тронуться в путь.

— А что это за животное? Глиптодонт, мегатерий или, может быть, мастодонт?

— Ой, не спрашивайте меня об этом, я таких слов и не слыхивал-то никогда до того, как познакомился с вами.

И он направился к Отцу-Ягуару. Тот поинтересовался, о чем у них шел разговор с доктором Моргенштерном, и когда узнал, то сказал, по-доброму усмехнувшись.

— Этот человек живет только одним — своей страстью к изучению доисторических гигантских животных Я уважаю людей одержимых. Несмотря на то, что доктор Моргенштерн доставил мне немало неприятностей и ненужных хлопот, я помогу ему. Скажи, Прочный Череп, какую примерно часть скелета этого животного, к которому ты поведешь доктора, вы раскопали?

— Мы отрыли его голову и много костей на спине…

— Позвоночник

— Вам лучше знать, как эти кости называются. Ну, в общем, мы раскопали их до самого хвоста. А уходя, все это место снова засыпали и прикрыли тем, что было под рукой.