Юрий Клименченко - Штурман дальнего плавания

— Что, попался?

Обернувшись, я увидел знакомого мальчишку и, бросив удочку, сжал кулаки. Но, видимо, драться ему больше не хотелось.

— Ладно, не бойся, не трону, — покровительственно проговорил он.

— А я и не боюсь. Чего лезешь?

— Ладно. Ты что, в этот дом приехал? А я рядом живу. Ромка меня зовут. А тебя как?

— Гошка.

— Тут еще ребята есть. Ленька Куриные Мощи и Женька Клоп. Ты плавать умеешь?

— Умею, неважно только.

— Эх ты! А еще матрос. Я вот всю Зимнюю канавку до Невы проплыть могу. Хочешь, сейчас на ту сторону и обратно сплаваю?

— А ну сплавай.

Ромка разделся, нырнул в Мойку, поплыл саженками. Достигнув противоположного берега, он повернул обратно и через несколько минут вылез из воды.

— Видал? Это пустяки. Вот лодка будет, тогда по всей Зимней проплыву.

— Разве у тебя лодка есть? — удивился я.

— Не-ет. Лодки нет. Нанять можно на станции или попросить у ребят. У некоторых есть. Лодку тут хорошо держать. Нева рядом. Купаться можно ездить на ту сторону, к Петропавловке. Эх, мне бы лодку! Каждый день ездил бы. Тебя научил бы так плавать, ой-ой-ой! И саженками, и брассом.

Мы поговорили еще о рыбной ловле, о лодках с подвесными моторами и разошлись. Ромка был энтузиастом-водником, и в нем я почувствовал родственную душу.

Так завязалась наша дружба. Вскоре я познакомился с Ленькой и Женькой. Оба они жили недалеко от меня. К Леньке очень подходило прозвище Куриные Мощи. Худой, голенастый, с яйцеобразной головой, длинным прямым носом и круглыми глазами, он напоминал птицу.

Женька же был толстенький, маленький и курносый.

Однажды утром я услышал под окном голос Ромки:

— Гошка, выходи! Скорее! Дело есть.

Я выбежал на улицу.

— Колька Булочник лодку купил! Побежали смотреть!

Событие было важное. Колька Булочник — высокий рыхлый парень с жирным лицом и наглыми серыми глазами — не дружил с нами. Он был старше нас.

Мы с Ромкой ненавидели его за многое. Колька помогал торговать своему отцу в булочной и всегда имел много денег. Все наши мальчишеские желания для него были выполнимы.

Окончив торговлю и закрыв окна магазина большими деревянными ставнями, он выходил прогуляться перед домом или шел в кино. Модный серый пиджак, короткие и узенькие, только просунуть ноги, брючки дудочкой и остроносые, как лыжи, ботинки. В карманах всегда конфеты, сушки, пряники. Он мог даже пить лимонад, когда хотел, и тайком от отца курил. Нас он не стеснялся и всегда вынимал, закуривая, пачку самых дорогих папирос «Штандарт». Мы были уверены, что он крадет деньги в то время, когда остается один в булочной.

Однажды Колька появился на Мойке и начал хвастать. Он говорил, что скоро они откроют вторую булочную и отец купит ему велосипед «Дукс», что на будущий год он поступит в «Петершуле» — школу, где все предметы преподают на немецком языке и где учится не такая шантрапа, как мы, а дети солидных родителей. Так и сказал: «Не такая шантрапа, как вы!» Возмущению нашему не было границ, и мы ответили ему, что «Петершуле» знаем, что там учатся только «гоги-мальчики» и «гниды империализма» вроде него. Выражение это, взятое с какого-то плаката времен гражданской войны, нам очень нравилось.

Колька платил нам такой же ненавистью. Он никогда не угощал нас, не приглашал в свою компанию, издевался над нашими играми и считал нас «пацанами» и «шантрапой».

Мы никогда и ничего не покупали в Колькиной булочной. Знали, что там стараются обвесить или подсунуть черствый хлеб. Но отказать себе в удовольствии посмотреть на его лодку мы не могли.

Да, это была лодка! Предел наших мечтаний. Она стояла против Колькиного дома, замкнутая на цепь, у большого ржавого рыма, вделанного в гранитную стенку набережной.

Ярко-красная снаружи, голубая внутри, с черным блестящим днищем, она казалась нам верхом красоты и изящества. На передней банке имелось даже отверстие для мачты. На корме выведено белилами: «Ласточка».

Колька стоял у перил. В руках он держал пару голубых, с красными выгнутыми лопастями весел. Наверное, собирался обновить свою покупку.

— Коля, возьми прокатиться, — заискивающе попросил Ромка.

Колька презрительно посмотрел на нас:

— Еще чего не хватало! Много вас здесь таких.

— Ну, Коля, возьми. Жалко, что ли?

— Сказал, что не возьму, и отстань. Понятно? — И он полез в лодку. — Подай-ка весла!

Мы стояли и не двигались. Колька закричал:

— Давай весла! Кому говорю? А то никогда не прокачу.

Это «никогда» решило все. Значит, когда-нибудь мы все же покатаемся на «Ласточке»! Мы подали ему весла. Он отпер замок, выбрал в лодку цепь, вставил оцинкованные уключины и не торопясь начал грести к Неве. Делал он это с шиком — «блинчиками», поворачивая выгнутые лопасти и проводя ими по воде. Мы молча шли за ним по берегу. А Колька и не смотрел на нас. Когда он выехал из-под горбатого мостика на Неву, мы грустно повернули к дому.

С этого дня наш покой был потерян. Мы бредили «Ласточкой». Она снилась мне во сне.

Колька всячески унижал нас. Вечером, когда он выезжал на прогулку, Ромка и я уже ждали его у ворот. Он выходил с видом хозяина и командовал:

— Гошка, сходи принеси весла со двора! Ромка, вычерпай-ка воду да поведи «Ласточку» к спуску. Поживей!

Мы терпеливо исполняли все его приказания. Потом Колька садился в лодку, и здесь начиналось самое обидное.

— Коля, можно нам садиться? — скромно спрашивали мы.

— Это еще зачем?

— Как зачем? Мы же тебе все сделали. Обещал ведь прокатить.

— Подумаешь! И без вас бы обошелся! — И он отталкивал лодку.

Только вдоволь насладившись нашим огорчением, Колька подгребал к спуску и небрежно говорил:

— Садитесь, ладно уж, прокачу.

Мы сознавали, что это позор, но освободиться от Колькиного гнета не могли. «Ласточка» привлекала нас. Из-за нее мы терпели всякие обиды.

Но один случай положил конец нашим и так не частым прогулкам на «Ласточке».

Как-то Булочник после обычных своих выходок разрешил нам поехать с ним к Петропавловке купаться. Он сидел на кормовом весле; Ромка и я гребли. На пляже мы разделись и начали купаться. Колька купаться отказался, сославшись на простуду. Пока Ромка показывал мне стиль брасс, Колька оттолкнул лодку и погреб к Зимней канавке.

— Коля, подожди! Куда ты? Мы сейчас! Только оденемся! — орали мы, заметив коварство.

— Не велики баре, пешком дойдете, — донеслось нам в ответ.

— Вот гад! Морду ему за это набить надо, — возмущался Ромка.

— Или «Ласточку» камнем пробить!