Патрик О'Брайан - Миссия в ионическом море

- На палубе многовато крови, - изрек Стивен. - Разве падение рея многих задело?

- Вовсе нет. Его уже взяли на абордаж греческие пираты: их лодки подкрались в мертвый штиль и убили большую часть команды, отсюда и кровь, только капитана и парочку других оставили ради выкупа.

- Греческие пираты? - удивился Стивен. Он питал бесконечное уважение к древней Греции, греческая независимость была крайне близка его сердцу, и, несмотря на все доказательства обратного, предпочитал думать о современных греках в благожелательном свете. - Осмелюсь сказать, что это очень редкое явление.

- О Господи, вовсе не так: в этих водах и восточнее любая плоскодонка, увидев суденышко поменьше, сразу превращается в пирата, если только она не из той же деревни или острова, прямо как на Берберском побережье - все превращаются в корсаров всякий раз, когда подворачивается случай. Несмотря на турок, греки часто наведываются в этот пролив, поскольку через него идут все перевозки из Леванта в порты Адриатики.

Эти ребята прошли мимо француза на фелуке без каких-либо признаков враждебности - поприветствовали друг друга, это было в дневное время (так мне сообщил капитан брига), а затем, ночью, в мертвый штиль, атаковали его на шлюпках, как я уже сказал.

И когда упал рей, греки снова погрузились в те же шлюпки и с дикой скоростью угребли прочь, держа француза между нашими пушками и собой. Ты не перешагнешь? Зрелище интересное.

Окровавленная палуба - зрелище не новое и малоинтересное, как и разграбленные каюты и помещения внизу, но Джек вел его все ниже и ниже - в трюм, сумрачный, несмотря на открытые люки, и необычайно ароматный, так что почти невозможно дышать.

- Они начали грабить груз, проклятые идиоты, - сказал Джек, когда его глаза привыкли к полутьме.

Стивен увидел, что они шагают по мускатным орехам, корице, гвоздике и куркуме, просыпавшимся из рваных тюков.

- Это все специи? - спросил Стивен, остановившись из-за сильнейшего по остроте запаху мускуса из треснутого кувшина.

- Нет, - ответил Джек. - Капитан сказал мне, что специи - это только последний груз, взятый в Скандеруне: основной груз - индиго и несколько бочек кошенили. Но то, за чем охотились эти паразиты, - сказал он, имея в виду греков и ведя Стивена по темному трюму мимо косых столбов душистого солнечного света, в которых кружилась пыль, - и то, что у них не хватило времени отнести в свои чертовы шлюпки, как я рад сообщить, это вот что.

Пригибаясь под пиллерсами, они завернули за угол стены из тщательно уложенных тюков индиго, и там, в нише, лежала куча серебра, большая горка талеров и песо, просыпавшихся из открытого накренившегося сундука.

При свете фонарей два юнги покрепче под присмотром сержанта морской пехоты и мастера-оружейника лопатой сгребали эту кучу в парусиновые мешки. Лица мальчишек сияли от пота и радостного удовлетворения. Они и их опекуны потеснились, давая проход капитану.

- Это даст нам небольшую приятную премию, - заметил Джек и повел Стивена обратно на "Сюрприз", аккуратно ступая по узкому проходу, оставленному для сумок с серебром, а затем указал на улепетывающих греков - их лодки достигли фелуки, и та плыла на ост под двумя латинскими парусами, помогая себе длинными тяжелыми веслами.

- Должен ли ты их преследовать? - спросил Стивен.

- Нет. Если я их поймаю, мне придется сопровождать их обратно на Мальту для суда, а я не могу терять на это время. Если бы я мог расправиться с ними в быстрой турецкой манере - это другой вопрос. И, в любом случае, я угощу их парой пушечных выстрелов, если когда-нибудь они окажутся в пределах досягаемости, что крайне маловероятно, - сказал Джек и приказал, - позовите мистера Роуэна.

На протяжении большей части вахты Джек занимался призом и крайне серьезными советами Роуэну (приз-мастеру) о его курсе и действиях в различных ситуациях.

- Где именно? - спросил Джек сразу после восьми склянок, в ответ на крик впередсмотрящего о замеченном парусе.

- Справа на траверзе, сэр. Бриг, ха-ха-ха.

Веселый смех - редкое явление при ответе на кораблях под командованием капитана Обри, но этот день выдался необычным, и, в любом случае, по сатирическому тону впередсмотрящего, его смеху при взгляде на бриг, оказавшийся несчастной «Дриадой» – несчастной, потому как, появись она чуть раньше, то заработала бы долю в этом прекрасном сочном призе.

Если бы она хотя бы находилась на горизонте во время погони, то с ней следовало поделиться, и сюрпризовцы, все до последнего, были искренне рады, что "Дриада" опоздала.

- Ты наконец-то получишь свою мастику, - сказал Джек, тоже смеясь. - А бедняга Баббингтон посинеет как та берберская обезьяна. Но ему некого винить кроме самого себя: я всегда говорил ему, еще почти с пеленок - нельзя терять ни минуты, ха-ха-ха. Мистер Пуллингс, когда клерк будет готов, мы объявим общий сбор.

День для общего сбора непривычный: у сюрпризовцев нет ни чистых рубах, ни выбритых лиц, и, хотя некоторые приложили усилия, чтобы выглядеть опрятно, заплетя свои косички и надев лучшие синие куртки, большинство явилось прямо с работ на поврежденном такелаже приза.

Впрочем, матросы выглядели весьма веселыми и по свистку боцмана построились привычной бесформенной массой слева на квартердеке и вдоль прохода, пребывая в состоянии предвкушения и жадности, потому что было видно, что мистер Уорд, капитанский клерк, занял свое место у шпиля, а не впереди штурвала, и у его ног покоилось несколько парусиновых сумок, и все те, кто прежде плавал с капитаном Обри, знали о его привычке обходить Адмиралтейские суды и их длинные бесконечные проволочки.

- Тишина на корабле, - крикнул Пуллингс, и, повернувшись к Джеку, доложил: - Все присутствуют, чистые и трезвые, сэр, если вам будет угодно.

- Благодарю вас, мистер Пуллингс, - ответил Джек. - Тогда перекличку произведем по алфавиту. Слушайте, - повысил он голос, - на французе оказалось некоторое количество серебра, так что, чем ждать шесть месяцев призового суда, мы выдадим аванс сейчас. Начинайте, мистер Уорд.

- Авраам Уитсовер, - огласил клерк, и Авраам Уитсовер протиснулся сквозь толпу, пересек палубу, поприветствовал капитана, расписался в ведомости и получил двадцать пять долларов (эквивалент трехмесячного жалования), выложенных на барабан шпиля. Монеты он сложил в шляпу и двинулся к правому трапу, усмехаясь про себя.

Этот сбор выдался крайне продолжительным, хотя и приносящим удовлетворение, и еще до того, как он закончился, "Дриада" при усилившемся ветре приблизилась настолько, что Джек даже без подзорной трубы мог разглядеть на её корме нечто, очень напоминающее группку женщин. А с её помощью увидел, что это определенно женщины, сбившиеся в кучку вокруг капитана "Дриады". Другая кучка, побольше, стояла возле грот-мачты, по-видимому, окружив офицеров "Дриады", а еще толпа женщин вперемежку с матросами выстроилась вдоль поручней аж до носа.