Юрий Клименченко - Штурман дальнего плавания

Старпом не успел встать из-за стола, как в каюте появился новый капитан:

— Здравствуйте. Почему не встретили? — недовольно проговорил он, пожимая старпому руку.

— Мы не получали вашего сообщения.

— Странно. Я давал радио на инфлот. Ну, хорошо. Дело не в этом. Проводите меня в каюту и захватите с собой судовые документы. Сразу же начнем приемку.

— Есть.

Дробыш и старпом закрылись в капитанской каюте. Микешин остался в кают-компании. Из-за двери доносились голоса. Они то повышались, то совсем затихали.

Микешину очень хотелось знать, о чем идет разговор. Чувствовалось, что новый капитан чем-то раздражен.

Через час Микешин увидел Ивана Александровича. От капитана он вышел красный и возбужденный.

— Какое впечатление? — спросил Игорь.

Старпом посмотрел на него и ничего не ответил.

Весть о том, что на судно прибыл новый капитан, моментально облетела экипаж. Особенно взволновала эта новость комсостав. Обедать все собрались ровно в двенадцать. Дробыш вышел к столу в форменном пиджаке, но без воротничка и галстука. Медная головка запонки торчала из-под кадыка. Он сел в капитанское кресло и, ни на кого не глядя, начал есть. Обычно оживленный, в этот день обед прошел в молчании. Все чувствовали себя настороженно и только изредка перебрасывались короткими фразами. Дробыш неодобрительно посматривал на радиста и Микешина, явившихся к столу без пиджаков, в легких рубашках.

Когда обед кончился, Дробыш, по-прежнему не глядя ни на кого, словно в пустоту, негромко сказал:

— Товарищи, я попрошу вас в будущем приходить к столу в пиджаках.

— Тогда уж нужны воротничок и галстук, — усмехнулся старший механик, поглядывая на торчавшую запонку Дробыша.

— Это необязательно. Но пиджак нужен. Иначе кают-компания становится похожей на персидский базар. — И Дробыш ушел к себе в каюту.

Все переглянулись.

— Скоро в смокинги заставит облачаться. Подумаешь, лайнер какой нашелся. Кажется, я сюда совсем ходить перестану. Буду на палубе есть, — проворчал радист, вытирая платком со лба пот.

— Зря он конечно. Жара-то какая стоит, — кивнул головой на термометр второй помощник, маленький, рыжий и краснолицый. Ему всегда было жарко.

— Хватит, товарищи. Сказано ходить в пиджаках, надо ходить в пиджаках, — сказал старпом. Нельзя было понять, согласен Иван Александрович с распоряжением капитана или иронизирует.

Вскоре после обеда Дробыш вызвал Микешина к себе:

— Как вам известно, «Кола» идет в Бейрут. У вас подготовлены карты для перехода?

— Почти все.

— Срочно подготовьте все карты. — Капитан немного помолчал и вдруг резко спросил: — А в каком состоянии касса?

— Кассовый отчет за прошлый месяц сдан. Остаток денег в сейфе.

— Сейф перенесете ко мне. Я буду лично выдавать вам деньги в том количестве, в каком это требуется.

— Есть.

— Вот всё пока. Можете идти.

Это уж было слишком. Обычно на судах кассой ведают третьи помощники. Новый капитан, видимо, не доверял Микешину. Игорь вышел из каюты с неприятным чувством.

Отход «Колы» назначили на следующий день. Микешин уверенно распоряжался на палубе. Он любил работать с командой, охотно помогал закрывать трюмы тяжелыми лючинами, тянул концы на швартовках. И в то же время он чувствовал себя штурманом, которого должны слушаться, чьи распоряжения должны выполнять беспрекословно.

К Микешину подошел матрос Полужный:

— Игорь Петрович, на кормовой все закончено. Остался один ящик-тяжеловес в пять тонн. Кран занят на втором номере. Разрешите поднять этот ящик двумя стрелами?

Предложение показалось Микешину рискованным. Стрела была рассчитана только на три тонны.

— Двумя? Не-е-т… Подождем кран.

Матрос сокрушенно развел руками:

— Но, Игорь Петрович… Мы задержим всю работу. Нельзя закрывать трюм. А две стрелы свободно возьмут этот ящик.

— А по-моему, не возьмут.

— Мы так делали уже несколько раз. Ну что вы, Игорь Петрович…

Микешин покраснел и голосом недовольного начальника проговорил:

— Идите и делайте, как я сказал.

Полужный повернулся и, что-то ворча себе под нос, пошел на корму.

— А вы не правы, — проговорил за спиной Микешина старпом. Он стоял позади и слышал весь разговор.

— Нет, прав, — упрямо сказал Микешин. — Стрелы ведь трехтонные. В какой-то момент груз будет только на одной стреле.

Иван Александрович вынул из кармана карандаш, записную книжку и принялся объяснять Микешину, почему ящик можно взять стрелами.

— Понятно теперь, Игорь Петрович? Пойдите и отмените ваше распоряжение.

Микешин молчал. Отменить распоряжение! Согласиться с Полужным? С тем, что тот знает больше, чем он, штурман? Нет. Но старпом, видя колебания Микешина, жестко сказал:

— Идите, Игорь Петрович, поскорее, люди ведь простаивают. Иначе придется вмешаться мне.

В этот момент Игорь был страшно разобижен на старпома. Сам же учил, что надо избегать отмены распоряжений. А тут… нарочно хочет поставить его в неловкое положение.

Матросы курили у трюма № 4. Полужный размахивал руками, что-то возмущенно рассказывая товарищам. На берегу стоял злополучный ящик. Открытый трюм зиял в палубе глубоким провалом.

— Полужный! — крикнул Микешин. — Подите-ка сюда. Матрос неохотно подошел.

— Давайте попробуем взять ящик стрелами. Рискнем. А то действительно задержка получается.

Полужный посмотрел на Микешина и улыбнулся:

— Правильно, Игорь Петрович. Да вы не беспокойтесь, мы всегда так берем. Все будет в порядке.

Полужный отправился готовить стрелы, и Игорь видел, как весело начали работать матросы. Мир был восстановлен, и снова протянулись нити, связывающие его с командой. Теперь и о старпоме Микешин думал с признательностью, — иногда, оказывается, полезно отменить свое распоряжение. Он был благодарен старпому.

Тем временем ящик, застропили. Полужный скомандовал:

— Вира помалу, правая!

Загрохотали лебедки, и тяжеловес повис в воздухе. Стрела чуть заметно выгнулась, такелаж натянулся. У Микешина похолодело в груди. «А вдруг не выдержит!» — успел подумать он и тотчас услышал звук, похожий на выстрел из пистолета, крик: «Берегись, полундра!» Стрела стремительно пошла на левый борт.

В первый момент Микешину показалось, что груз сорвался.

Он бросился к Полужному.

Матрос спокойно взглянул на него:

— Все в порядке, Игорь Петрович. Лопнула оттяжка. А стрела выдержала. Через минуту оттяжку заделаем.

Теперь только Игорь увидел, что ничего страшного не случилось. Ящик покачивался на стреле.