Майкл Поуп - Королевский корсар

За две недели эти странные купцы успеют все продать и уйти в море. Поэтому имело смысл получить с них то, что можно было получить.

Немного денег.

Немного тканей.

По стаканчику малаги, сеньоры!

За взаимопонимание!

В тот момент, когда этот приятный во всех отношениях разговор был в разгаре, Кидд проснулся на своей тростниковой циновке.

Проснулся от дружеского похлопывания по плечу.

Он перевернулся на спину и увидел перед собой знакомое лицо. Лицо из прошлого. В помещении был полумрак, свет проникал сквозь многочисленные щели в плетеных стенах. Все очертания и фигуры были чуть нереальны.

Перед лежащим капитаном стоял Ливингстон, но мучительное ожидание Кидда, спровоцированное дыханием прошлой жизни, которое принес с собой друг, разродилось словом:

— Камилла!

Ливингстон рассмеялся.

— Нет, она не смогла приехать. Хотела, но не смогла. Она же, ты знаешь, больна.

— Но жива?!

— Жива, здо… здорово по тебе скучает.

— Она получила мое письмо?

— Конечно. И написала ответ.

Кидд нетерпеливо сломал печать.

Читать было невозможно.

Он выбежал на улицу.

Усмехающийся друг последовал следом, помахивая тросточкой и поглядывая по сторонам.

Письмо было немного странным. В нем были, конечно, слова о любви, об истомившемся сердце, которое как голубка рвется навстречу своему голубку, но большую часть его составляли деловые сухие инструкции, как ему, Кидду, отныне следует себя вести, кого слушать, кому подчиняться и что говорить.

Алмаз ведено было отдать Ливингстону.

После этого следовали поцелуи.

Множество.

Тысячи!

— Ну, где он?

Кидд не сразу понял.

— Кто?

— Ну, камень. Ты нашел его? — В голосе друга зазвучала неподдельная тревога.

— Нашел.

— Так давай. У меня очень мало времени. Это испанская территория, не забывай, если нас здесь схватят…

— И ты уплывешь?

— Немедленно!

— А как же я?!

На лице друга появилась ободряющая улыбка.

— Тебе нельзя. Тебя ведь велено арестовать. Ты знаешь об этом?

— Знаю.

— Ну, вот. Тебе придется на некоторое время задержаться здесь. Мы не хотим рисковать твоей свободой. Я оставлю тебе денег, постепенно тебя станут искать все меньше, и ты сможешь увидеться со своей женой. Она к тому времени уже выздоровеет. Может быть, она сама к тебе сюда приедет.

Кидд сердито покачал головой:

— Нет!

— Что — нет?

— Ей нельзя сюда приезжать.

— Хорошо, нельзя, ты сам потом к ней приедешь. А она за это время при помощи камня вылечится.

Тут из-за тростниковой загородки появилось чумазое детское лицо, и какой-то негритенок прогундел:

— Не верь ему, он тебя обманывает.

Ливингстона чуть не хватил удар. Самое серьезное, тайное дело, за которое он когда-либо брался в жизни, — и какой-то грязный негодник, впутывающийся в его планы!

Это же катастрофа!

Это же уму непостижимо!

Здесь каждый последний раб посвящен в главные тайны британской короны!

Кидд его успокоил:

— Это сын лесоруба, который сдает мне жилье. Он не понимает по-английски. Кто-то научил его этой фразе, он ее всегда говорит.

— Не верь ему, он тебя обманывает.

В этот раз мальчишка обратился к Ливингстону, и тот через силу усмехнулся, начиная успокаиваться.

— Ты знаешь, я должен отвезти его сам. Мы сейчас же погрузимся и отплывем, — сказал Кидд.

Ливингстон замялся. У него были другие планы.

— Так сразу?

— А что тянуть? У меня все с собой, шкатулка с документами и камень.

— Пойми, это опасно, тебя ищут.

— Надеюсь, что на твоем собственном корабле я буду в безопасности, друг!

— Разумеется, — скрипнул зубами Ливингстон.

— А потом, мне даже приятно рискнуть ради Камиллы. Я столько раз это делал за эти два года, что мне не привыкать. Кроме того, мне почему-то кажется, что камень из моих рук будет действовать сильнее и быстрее поможет.

Ливингстон попытался возражать:

— Должен, по-моему, врач, он учился, мистер Джонсон, Камилла ему доверяет.

Кидд расхохотался:

— Он учился?

— Да.

— Учился пользоваться алмазом «Посланец небес»?

Ливингстон смешался, что с ним случалось в жизни крайне редко.

Выйти из неприятного положения ему помог губернатор Эспаньолы.

Дело в том, что помимо донесения барранкильского алькальда до канцелярии дона Клавихо дошли слухи о фантастических тканях, коими торгуют в прибрежном Вавилоне. Эти слухи попали ему в уши из уст дочерей.

Они решили обновить свой гардероб.

С этой целью, а кроме того, с тем, чтобы захватить наглого англичанина, залегшего в водах острова, принадлежащего испанской короне, дон Клавихо отправил в залив Савона два сорокапушечных корабля.

В тот самый момент, когда разговор двух старинных друзей зашел в тупик, прозвучал первый испанский залп в борт затаившегося «Приза».

Надо было немедленно убираться.

Опасная канонада легко могла перебраться из соседней безымянной бухты в бухту Барранкильи.

Ливингстон с ужасом понял, что у него нет времени для того, чтобы уговорить Кидда остаться.

— Я еще раз хочу тебя предупредить, что ты подвергаешь себя огромному риску, плывя со мной.

— Не большему, чем ты, оставаясь здесь. Кажется, испанцы обнаружили мой корабль.

Схватив плетеную индейскую сумку, в которой находилась шкатулка с документами, Кидд спешно направился вслед за Ливингстоном.

Подбегая к шлюпке, торговец крикнул матросам, сидевшим в ней:

— Быстрее!

В ближайшие полчаса это слово чаще всего слетало с его уст. И когда шлюпка направлялась к небольшому двухмачтовому бригу, бросившему якорь в двух кабельтовых от берега, и когда они с Киддом поднимались на борт, и когда матросы начали карабкаться по вантам и налегать на вымбовки, вытаскивая якорь. И даже когда бриг был уже на рейде.

— Быстрее, быстрее, быстрее!

Можно сколько угодно презирать слабую испанскую власть на Эспаньоле, но только до того момента, когда возникает реальная опасность попасть ей в руки.

Торопливую сцену отъезда сопровождала орудийная канонада в соседней бухте. Кидд даже удивился, кто это там оказывает такое упорное сопротивление испанцам?

Этот вопрос навсегда остался без ответа.

Когда непосредственная опасность миновала, можно было поговорить об опасности отложенной.

— Объясни мне, что случилось? Почему за мной начали охотиться?

На столе стояла бутылка рома и два стакана. Пил в основном Ливингстон. Чувствовалось, что настроение у него скверное. Ему было велено доставить камень, причем камень без оправы. Он приказ не выполнил. Вернее, выполнил не полностью, что, в сущности, одно и то же.