Мои непридуманные рассказы - Сергей Стефанович Прядкин

в этом источающим кондитерские ароматы заведении торговли, откуда-то подъехал, судя по подполковничьим погонам и без печати глубокого интеллекта на лице, заместитель коменданта гарнизона. Не выходя из машины, он поманил меня пальцем, и испортил всю обедню. Потому что после этого жеста ткнул пальцем в сторону Артиллерийской бухты, а там вниз по улице удирал от нашей живописной патрульно-комендантской группы какой-то моряк, чуть ли не разметав ведра и вазы с букетами цветов, где ими традиционно торгуют севастопольские женщины, едва уворачиваясь от многочисленных прохожих. Последовал приказание полковника: «Догнать!». Но мы и не дернулись. Гнаться за моряком и бежать вниз по улице, случайно сбить кого-нибудь из прохожих или, споткнувшись, размазаться по асфальту? Нет, мы на такую дурь не подписывались. Пусть сам, если хочет, бежит. Такая дерзкая неисполнительность привела этого комендантского начальника в состояние дикой ярости, и он приказал мне, чтобы после окончания патрулирования я прибыл к нему за запиской об арестовании. С чем и уехал.

На память мне тут же пришел забавный случай на эту же тему из недавних курсантских времен. Кажется, на третьем курсе мы были в гарнизонном патруле с начальником патруля мичманом-пятикурсником. Маршрутом патрулирования нам был назначен район пятого километра Балаклавского шоссе. Это совсем на окраине города, где находилось какое-то женское общежитие, весьма, как сказали бы гарнизонные начальники, злачное место. Но в тот день в городе был какой-то праздник, и все обитательницы этого общежития были в городе. Их знакомые моряки, очевидно, были об этом хорошо осведомлены, и никто их них в районе этого общежития не появился. Поэтому ни одного человека в военной форме за время патрулирования мы так и не увидели. Соответственно, и заветное количество сделанных, кажется, не менее девяти замечаний – а именно такая «такса» была тогда в севастопольской комендатуре, чтобы избежать гауптвахты, у нас равнялось нулю. Стоим в каре на плацу во дворе комендатуры после дежурства. Комендант гарнизона полковник Бедарев обходит строй с опросом начальников патрулей о сделанных ими замечаний. За ним неотступно следует его помощник в воинском звании капитана с «морпеховскими» знаками отличия с пачкой записок об арестовании. И, по ходу своего движения вдоль строя, выписывает их нерадивой, в их понимании, патрульной группе. А мы ждем своей участи с «пустым уловом». И надо же было такому случиться, что именно на нашей группе записки об арестовании закончились. Получили свои взыскания в устной форме и довольные убыли в училище. Вот и теперь гауптвахта в сознании замаячила. И, при этом, еще подумал, что хоть от корабельной суеты отдохну. А, возможно, и выспаться удастся. Прибываю в комендатуру после патрулирования, а того подполковника на месте не оказалось. Уточнять об отданных относительно меня приказаний я ни у кого не стал. Так и убыл на корабль. В итоге, получилось, что дважды избежал севастопольской гауптвахты.

* * *

Перед уходом на Северный флот кораблем была отработаны положенные вторая и третья курсовые задачи. Не скажу, чтобы штаб соединения сильно напрягал нас сложными боевыми упражнениями. Все было по самому допустимому минимуму по принципу: с глаз долой, из сердца вон. Тем не менее, все равно, мы много времени проводили в полигонах боевой подготовки, особенно по отработке противолодочных задач. Наконец, от нас все отстали, нас поставили на 14 причале для проведения планово-предупредительного ремонта на положенные почти три недели перед переходом, и мы смогли спокойно заниматься своей матчастью и, насколько это возможно в корабельных условиях, отдохнуть. В выходные дни, кто был свободен от служебных обязанностей, отдыхали на берегу в силу своих фантазий и возможностей. А некоторые, понимая, что вскоре южные блага для нас закончатся, умудрялись позагорать и покупаться в ласковой черноморской волне на пляже в Учкуевке, благо до него было совсем не сложно добираться. Иногда в такие дни старпом корабля организовывал тренировку шлюпочных команд по боевым частям, и даже сам командир корабля принимал в них непосредственное участие.

Тренировка шлюпочной команды РТС. Левым загребным – командир корабля капитан 3 ранга А.И.Фролов. На румпеле – матрос Анатолий Блинов. Фото из архива. А.Блинова.

* * *

Однако, все всегда, да и заканчивается! Подошло к концу и наше пребывание на Черноморском флоте. Можно было уже подвести некоторые итоги работы экипажа нашего «Достойного». Успешное проведение государственных испытаний и отработка курсовых задач перед переходом корабля на Северный флот сплотило наш экипаж, а повседневный пресс местного командования на неукоснительное соблюдение корабельной службы в итоге только пошло нам на пользу. Ну, и как не вспомнить добрым словом все прелести теплого и ласкового юга и гостеприимность города корабелов и рыбаков Города-героя Керчи незабываемую красоту Города-героя Севастополя. Мы даже женили на замечательной севастопольской девушке нашего сослуживца командира стартовой батареи УРПК-4 «Метель» старшего лейтенанта Ивана Харланова!

И все же, скорее бы уже домой! На корабль прибыл на переход командир 10 бригады противолодочных кораблей, в которую вошел наш БПК «Достойный» в месте постоянной дислокации, капитан 1 ранга Г.Г.Ивков. За несколько дней до выхода узнаем, что вместе с нами на переход идут к месту своей дислокации в город Полярный малые противолодочные корабли проекта 1124 «МПК-33» и «МПК-47». Это известие было воспринято с чувством глубокого уважения к экипажам этих весьма скромных по размерам, но обладающих высокой мореходностью, хорошо сбалансированным по вооружению и тактико-техническим характеристикам кораблям. Определенного душевного подъема нашему экипажу, отправляющемуся на переход вокруг Европы, придавал и тот факт, что все его участники будут награждены почетным и вожделенным для всех военных моряков значком «За дальний поход».

За пару дней до выхода мне удалось навестить своих родителей и сообщить дату и время нашего выхода. Чувствую, с какой грустью они меня провожают от порога родного дома. Но служба есть служба и, как семья кадровых военных, они это хорошо понимают.

В день отхода на корабле царит, как обычно в подобных случаях, последняя суета. Наконец, объявлено построение по «Большому сбору», звучат напутственные слова командования соединения, а затем инструктаж и приготовление корабля к бою и походу.

У 14 причала в последние часы перед выходом.

Сыгран аврал, убрана сходня и швартовы, и корабль начал движение от 14 причала. Прощай, Севастополь, мы идем домой в родной Североморск! При прохождении мимо больших кораблей, вытянувшихся в линию вдоль Северной бухты на своих штатных бочках, ютовая группа построилась по ранжиру в одну шеренгу вдоль правого борта. Черноморцы нас провожали в соответствии с традициями гостеприимных хозяев: на мачтах