Патрик О'Брайан - Гавань измены

И тем сильнее ранило, что единственным изъяном Чарльза Филдинга оказалась ревность. Он был добр, смел, щедр, красив, что только может пожелать самая требовательная женщина, за исключением того, что являлся невероятным собственником и подозрительным, как испанец или мавр. Лаура описала несколько ничем не обоснованных скандалов, но, почувствовав, что ведет себя несправедливо, нелояльно и даже безнравственно, вернулась к продолжительному описанию добродетелей мужа.

Стивен находил его достоинства несказанно утомительными, и наконец, когда наступила пауза и Лаура села, опустив взгляд и улыбаясь про себя, явно думая о заслугах иного рода, он сказал:

— Давайте же, дорогая, пришло время продолжить нашу маскировку, а то никто не сможет отметить ваш приход и уход.

Она надела маску и необъятный плащ с капюшоном, Стивен открыл дверь, и они на цыпочках двинулись по скрипящему коридору, спустились на два пролета вниз по скрипучей лестнице на этаж Джека; но тут относительную тишину нарушили рев боли, грохот, удары и крик «Стой! Стоять!». Две худые фигуры пронеслись по лестничной площадке и выпрыгнули в открытое окно, а за ними гнался Киллик с подсвечником, орущий:

— Всем, всем, всем! Держи вора!

Он промчался мимо, а двери по обе стороны коридора открывались, и в залитом светом фонарей холле они снова увидели Киллика. Он никого не поймал, но ухмылялся со злорадным торжеством.

— Два пидора, — крикнул он собирающейся толпе. Потом, увидев, кто рядом со Стивеном, снял ночной колпак и поправился: – Прошу прощения, мисс: два незнакомца.

— Они выскочили через окно второго этажа, — объяснил Стивен.

— Они все-таки не утащили его, – сообщил Киллик и пояснил собравшимся, что воры пришли за челенком капитана Обри, но он, Береженый Киллик, оказался им не по зубам – сработали его ловушки с рыболовными крючками и капканом особой мощности. Один из воров оставил в нем палец, и оба потеряли немало крови: просто удовольствие созерцать.

Все больше людей подходили с верхних и нижних этажей. Узрев Стивена, морские офицеры быстро отводили взгляд: из осторожности лишь кивали ему и не более, но даже в этом случае Лаура все сильнее пряталась в капюшоне – одно дело, если ее заметят французские агенты, и совсем иное, если узнают другие — ее собственные друзья и друзья непростого мужа.

— Где капитан Обри? — донесся голос.

— Э-э-э... на встрече, — ответил коротко Киллик и заново начал свой рассказ тем, кто только что пришел.

Воры украли парочку золотых позументов и немного денег из рундука, но совсем немного, капитан почти все положил в карман, и, возможно, небольшую шкатулку или две, но бриллианты в безопасности. Киллик начал изменять свои показания, увеличивая число оторванных пальцев и количество крови; становясь нестерпимо многословным, и Стивен, взяв миссис Филдинг под руку, провел её через толпу в убывающую ночь.

— Вы не забудете про субботний вечер? — спросила она, когда Стивен оставил её около дома с чудовищно посапывающим Понто за дверью. — И прошу, возьмите Обри, если он согласится прийти.

— Ничто не доставит ему большего удовольствия, я уверен. Могу я привести еще одного друга, капеллана, который плавал с нами, мистера Мартина?

— Конечно, я рада всем вашим друзьям, — она подала ему руку, и они расстались.

— Утро доброе, мой друг, — сказал Лесюер, одарив своей редкой улыбкой. — Я думал, сегодня вы придете вовремя.

— Что вы хотите сообщить? — сердито спросил Рэй.

— Все хорошо, — успокоил его Лесюер, — хотя ребят почти поймали, и один из них потерял палец. Наши опасения оказались совершенно преждевременными: в шкатулке ничего не было кроме личных бумаг. Ни малейшей неосторожности, ни малейшего следа.

— Хвала Господу, хвала Господу, — облегченно сказал Рэй, хотя все еще сердился, и продолжил: — Вам следовало послать мне записку. Вы же знаете, как я волновался. Я не мог отдыхать, не мог сосредоточиться. Кроме всего прочего, это привело к тому, что я проигрался в карты на весьма крупную сумму. Простая записка уберегла бы от всего этого.

— Чем меньше записано, тем лучше, — возразил Лесюер. — Что записано, то уже навсегда. Взгляните на это.

— Что это?

— Черновик зашифрованного сообщения. Разве вы не узнаете?

— Адмиралтейский Б?

— Да. Но писавший сбился во второй перестановке, отбросил черновик — или скорее оставил его между страниц книги — и начал снова. Если бы он написал еще немного, то это имело бы большую ценность, но даже так полезно. Вам знаком почерк?

— Это Мэтьюрин.

Судя по воодушевлению на лице Лесюера было похоже, что он собрался еще какое-то время поговорить о шифровке, но в итоге не сказал ничего из того, что намеревался, и спросил:

— Как он вел себя на встрече?

— Весьма сдержанно — говорил о себе как о случайном и добровольном советнике и не более, и фактически объявил адмиралу, что ни от кого не получает указаний. Полагаю, на Мальте он никому не доверяет. Но в итоге он дал совет, приписав его Уотерхаусу. Вы бы рассмеялись, услышав, как он рассуждает об ограничении круга посвященных, мерах предосторожности с шифрами, обнаружении шпионов путем скармливания им ложной информации и так далее.

— Если эти советы исходят от Уотерхауса, хотя бы частично, это имело бы смысл. Он был образцовым и умным агентом, величайшим профессионалом: я присутствовал на его последнем допросе. Не было ни единого шанса чего-либо от него добиться. Что касается Мэтьюрина, у меня есть к нему один ключик, но боюсь, это не продлится долго, и когда он исчезнет, Мэтьюрина нужно устранить. В этом поможет дей Маскары, как вы и предлагали ранее.

— Именно так, — ответил Рэй. — И помнится, я упоминал о том, что дея можно использовать, чтобы убить одним выстрелом двух зайцев. Теперь я пойду дальше и скажу, что даже трех.

— Еще лучше, — сказал Лесюер. — Но тем временем, конечно, я бы посоветовал не встречаться слишком часто с Мэтьюрином.

— Официально я встречусь с ним еще раз: у меня нет ни малейшего желания видеть, как последователь Уотерхауса лезет в мои дела, хотя я не думаю, что он хочет вмешаться. А неофициально я навещу его только однажды, чтобы взять реванш за тот глупый и нелепый проигрыш. Но позвольте сказать, что я вовсе не наслаждаюсь этим шпионажем, надзором, советом по выбору моих компаньонов, этой атмосферой превосходства.

— Давайте избегать разногласий — это обязательно приведет к нашему общему провалу, — предложил Лесюер. — Вы можете навещать Мэтьюрина хоть каждый день, если пожелаете: я только прошу вас помнить о том, что он опасен.

— Очень хорошо, — ответил Рэй, а затем довольно неуклюже добавил: — Есть ли новости с улицы Вилар?