Танит Ли - Пиратика-II. Возвращение на Остров Попугаев

Гамлет рассмеялся.

— Том, вы частенько выбиваетесь из колеи. — И опять обернулся к Феликсу: — Однако мне очень жаль, что между вами и вашей женой пролегла трещина. Я правильно выражаюсь?

В синих глазах Феликса мелькнула боль.

— Трещина? Да, и навеки. Моя жена погибла.

— Ох, разрази меня гром… Но ведь… ведь…

— Ее корабль утонул. Вместе со всеми, кто на нем был.

— Вы это точно знаете?

— Да.

— Я спрашиваю потому, что до меня дошли слухи, будто ваша жена здесь, у Трей-Фалько. Кто же мне это говорил?..

Феликс почти не слушал Гамлета. С той минуты, как в грохоте шторма он услышал весть о крушении «Незваного», он ни на миг не сомневался в том, что потерял Артию навсегда. Ему и раньше не раз доводилось терять близких людей. Видимо, такая уж его судьба. Вечное одиночество

— Том, будьте добры, принесите нам список всех судов, какие входят во флотилию. Патрульных, вспомогательных — всех до единого.

— Есть, адмирал. — Том вышел, на его круглом румяном лице мелькнула радость оттого, что он уберется подальше от этого Феликса с его страданиями.

Гамлет сказал:

— Если «Незваный гость» здесь, Том выяснит и сообщит нам. Это корабль каперский, и его вполне могли привлечь для участия в битве.

— Спасибо, — отозвался Феликс.

Он чувствовал, что ему помогают только из вежливости, и не хотел радоваться. И, как выяснилось, правильно делал. Через десять минут мистер Здоровяк вернулся с длинным списком и зачитал названия доблестных ангелийских кораблей, больших и малых: «Титан», «Непобедимый», «Вверх тормашками», «Тигрица», «Удар», «НЕБЕПС», «Быстрый», «Чудак», «Верный», «Злой», и так далее, и тому подобное… «Тьфу ты черт», «Вот это пчелка!», «Храбрец»… «Свершилось», «На кого смотришь», «Гора»… «Сияющий», «Лилия Апчхи»…

— Бедный малый. Смотрите, Гамлет, он уснул. Устал до изнеможения, бедолага. А «Незваного гостя» в этом списке нет. Я проверил еще до того, как вернулся. Перед битвой много слухов ходило. Будь среди наших Артия Стреллби — знаменитая Пиратика, — моряки бы про нее друг другу все уши прожужжали.

Гамлет Элленсан встал и посмотрел на Феликса.

— Давайте найдем ему место и уложим спать. А наутро я попрошу его об одной услуге.

— О какой?

— Феликс Феникс — один из лучших художников Ангелии. Другого такого нам не найти. Если он рискнет подняться на боевой марс, мы закрепим его там. Никто лучше него не нарисует план расположения кораблей и схему битвы.

Том с сомнением покачал головой. Феликс?..

Но от их голосов Феликс вдруг проснулся и тихо заговорил.

— Я это сделаю. А почему бы и нет? Я не раз видел, как люди лазают по снастям — А сам подумал: «А если я упаду? Ну и пусть. Моя жизнь теперь гроша ломаного не стоит».

Том произнес с натянутым добродушием:

— Одолеем всех врагов, да, сэр?

— Когда мы выиграем битву, — сказал Гамлет, — вы, мистер Феникс, сможете узреть глазами очевидца и запечатлеть на бумаге самую славную победу ангелийцев за последние двести лет. Ваше имя будет прославлено в веках.

«Это не мое имя, — подумал Феликс. — Я должен носить имя отца — Миротворец».

Но Гамлет Элленсан не сводил с него торжественного взгляда и не переставал вежливо улыбаться, а Том Здоровяк, видимо, испытывал гордость за всё и всех. Они расстались. После этого Феликс долго лежал под палубой. До него доносился топот десятков ног, скрип пушечных лафетов — пушкари поднимали на блоках огненные жерла. Трещали и скрипели доски на всех трех палубах. Звуки моря, корабельная жизнь — теперь это всё, что он знает. Всё, что у него осталось.

Мэри, Мэри, капризуля,Что в саду твоем растет?Колокольчики-цветочкиИ отчаянный народ.

Глэд Катберт долго стоял, перегнувшись через поручень «Лилии Апчхи», и смотрел вдаль, на остров, возле которого отдыхали на якорях громадные военные корабли. Вот и опять ему довелось увидеть самую странную картину на свете. Среди прочих судов на рейде грациозно лавировал призрачный корабль Мэри Ад.

Но глаза Катберту слепили яркие фонари, горизонт заслоняли бесчисленные мачты и реи, паруса и тени, и он не мог сказать наверняка, не померещилось ли ему это.

Остальные ничего не заметили.

После роскошного Джекова ужина почти вся команда «Лилии» легла спать — даже два попугая задремали прямо на мачте, прижавшись друг к другу.

Спит ли Артия? Катберт сомневался.

Он не хотел заикаться о «Вдове» никому, и уж тем более капитану. Катберту почему-то казалось, что, заметив «Вдову» в первый раз, а потом сообщив о ней Артии, он каким-то непостижимым образом разворошил осиное гнездо. В кармане у Катберта лежала записка.

"Дорагая Глейд!

Если ты палучила это писмо значит миня уже нет в жевых. Знай девочка я всигда тебя люблю. Кидай сковародки в мой призрак он увирнется как раньше. Ищи миня в уголке у двери. Я буду там. Как фсегда твой Гледис. Всигда твой".

2. Битва у Трей-Фалько

Занималась заря. Корабли Республики купались в море света, блестели под первыми лучами солнца. Франкоспанские суда, выстроившиеся в бесконечную шеренгу поперек океана, сияли необычайной красотой.

Рвались на ветру яркие флаги.

— Как цветы на клумбе…

Золотые и белые лилии на синем фоне, голубые на серебре, серебро на лиловом, алым по янтарю. Пурпурные боевые знамена. На флагмане гордо реет пламенный — золото по киновари — личный королевский штандарт.

Ангелийцы, даже под многоцветным республиканским флагом, бледнели на их фоне.

Но тут по мачтам громадных трехпалубников зазмеились сигнальные флажки, им ответили с других кораблей эскадры. Над ангелийским флотом вспыхнула радуга, ее смысл быстро прочитали все вокруг. И с каждого судна раздался приветственный клич, оглушительный, будто львиный рык.

Флаги говорили: «Ангелия знает, что каждый человек среди вас — герой».

На жерлах пушек играли солнечные блики. Франкоспанцы пели песни о победе Франкоспании.

А на ангелийских палубах звучало «Правь, свободная Ангелия».

Эта песня слышалась на всех ангелийских кораблях от мала до велика — и на двенадцатипушечном «Страшиле», десятипушечной «Фуксии», семнадцатипушечном «Мы вам покажем». Даже на «Лилии» Питер, Шемпс и Граг, Вускери, Ларри и Мози, Оскар Бэгг, Стотт Дэббет и Ниб Разный — все распевали во весь голос, поднимая в себе бодрость духа.

Правь, Свободная Ангелия,Вечно царствуй над морями!Никогда, никогда, никогдаАнгелийцы не будут рабами!

Под бой барабанов люди расходились по местам.

Остров Трей-Фалько лежал за кормой у ангелийского флота, начавшего наступление на франкоспанцев. В отличие от своих врагов, ангелийцы не шли одной прямой линией и не собирались в нее выстраиваться.