Патрик О'Брайан - Остров отчаяния

— За плату?

— Да, и за четвертую часть прибыли. Плата, кстати, довольно скромная, что очень мило с его стороны, ведь принц Каунитц просит и умоляет его заняться его шахтами в Трансильвании, обещая десять гиней в день и третью часть. Он показывал мне письма от больших шишек из Германии и Австрии. Но не думай, что он из прожектеров, кипящих энтузиазмом, и обещающих перуанские сокровища уже завтра. Нет-нет, он очень честный человек, скрупулезный до невозможности, и он честно предупредил меня — мы можем работать в минус около года. Я и сам это вижу, но не терпится начать.

— Но ты ведь не собираешься беспокоить моих осоедов, Джек?

— Не волнуйся, до этого еще далеко. Кимберу еще нужны и время и деньги, чтоб обосновать свой патент и для решающих экспериментов, твои пташки успеют опериться и встать на крыло до того, как мы зажжем первые печи, уверяю. Но, кроме того, Стивен, кроме того, у тебя есть шанс разбогатеть: Кимбер не хочет пускать в дело много пайщиков, но я вытянул из него обещание, что ты будешь участвовать, причем с самого основания дела.

— Увы, Джек. Все мое состояние связано и заперто в Испании. В Англии я настолько стеснен в средствах, что намеревался просить тебя одолжить мне, дай глянуть, — он заглянул в клочок бумаги, — семьсот восемьдесят фунтов.

— Спасибо, — поблагодарил Стивен, когда Джек вернулся с банковским поручением, — я твой должник, Джек.

— Я бы попросил тебя не только не упоминать, но и не думать об этом. Между нами обоими говорить о долгах по меньшей мере странно. Кстати, получить по нему ты сможешь только в Лондоне, но как раз сейчас в доме достаточно звонкой монеты.

— Нет-нет, друг мой, это на специальные цели. Что до меня лично, то я устроен так, как только может пожелать самый лучший друг.

Самый лучший друг с сомнением оглядел доктора. Стивен совсем не выглядел «устроенным» ни в плане душевного состояния, ни телесного: изнуренный, грустный, напряженный.

— Как насчет прокатиться верхом? — предложил Джек. — Я тут как бы приглашен встретиться кое с кем у Крэддока, они обещали дать мне отыграться.

— С радостью, — Стивен произнес это настолько печально (хотя явно с попыткой эту радость изобразить), что Джек не удержался от фразы:

— Стивен, если что-то не так, и если только я могу хоть чем-то помочь, ты же знаешь…

— Нет-нет, Джек, хотя спасибо. Я несколько пал духом, это так, но стыдно должно мне быть, что это столь заметно. В Лондоне я потерял пациента, но уверен, что моей вины в этом нет. Но все равно душа не на месте, я очень о нем сожалею: такой многообещающий молодой человек! А тут еще я встретил в Лондоне Диану Вильерс.

— А, — неловкая пауза, — вот оно что.

Пауза длилась, пока лошадей подводили к крыльцу. Все это время Стивен Мэтьюрин размышлял над третьей причиной его беспокойства: абсолютно идиотским инцидентом с оставлением в наемном экипаже пакета с совершенно секретными документами. Наконец, Джек нарушил молчание:

— Ты сказал «Вильерс», не «Джонсон»?

— Да, — Стивен забрался в седло, — оказалось, у того джентльмена есть еще жена в Америке, и акт о разводе, или как там это у них называется, еще не получен.

Диана Вильерс была слишком щекотливой темой для обоих, и, после того, как они проскакали уже некоторое расстояние, Джек, чтоб пустить поток своих мыслей в другое русло, спросил:

— Не думаешь ли ты, что для карточных игр вроде блэк-джека требуется какое-то особое умение? Нет, не может быть. Но ведь эти ребята обдирают меня как липку всякий раз, когда я сажусь с ними. Ну, в пикете-то это обычное дело, но тут совсем другой коленкор.

Стивен не отвечал, он гнал свою лошадь все быстрее по пустынной долине, наклонившись вперед с выражением лихорадочного беспокойства на лице, словно убегал от кого-то. И так они скакали то рысью, то галопом по твердому дерну, пока не достигли вершины Портсдаун-хилл, где Стивен натянул поводья, чтоб спуститься шагом. Они постояли какое то время, вдыхая запах лошадиного пота и кожи и глядя вниз на широко раскинувшуюся бухту, Спитхед, остров и Канал за ним: военные суда на якорных стоянках, военные суда, входящие и выходящие из гавани, втягивающийся от Селси-Билл большой конвой. Они улыбнулись друг другу, и у Джека появилось ощущение, что Стивен собирается сказать что-то важное. Тот, однако, лишь напомнил ему, что Софи просила взять рыбы у Холланда, и обязательно три камбалы-ершоватки для детей.

«У Крэддока» уже зажгли огни, когда они оставили лошадей конюху. Джек провел Стивена под рядом внушительных канделябров в игральный зал, где дал человеку, сидевшему у двери, восемнадцать пенсов.

— Будем надеяться, что игра стоит свеч, — заявил он, озираясь. Завсегдатаями заведения были преуспевающие офицеры, сельские сквайры, адвокаты, правительственные чиновники и прочая подобная публика. Наконец, Джек увидел того, кого искал.

— Вон они. Разговаривают с адмиралом Снэйпом. Тот, в парике — судья Рэй, а рядом его кузен, Эндрю Рэй, какая-то шишка в Уайтхолле, в основном занят какими-то делами с Морским министерством. Наверняка уже заняли для нас столик: вижу там рядом Кэррола, стоит, ждет, пока они закончат с адмиралом, высокий тип в небесно-голубом мундире и белых панталонах. Вот тебе человек, который уж точно понимает в лошадях. У него конюшни за Хорндином.

— Скаковые лошади?

— О да. Его дед был хозяином Поту, так что это у них в крови. Ты как, сыграешь? Мы играем по-французски.

— Думаю, нет. Но я посижу с тобой, если это позволяется.

— Был бы счастлив. Вдруг, ты принесешь мне хоть немного твоего везения. Тебе же всегда везло в карты. А сейчас пора мне выйти на палубу и прикупить фишек.

Пока Джек отсутствовал, Стивен прохаживался по комнате. Многие столы были уже заняты, и там, в тишине и с полным напряжением умственных сил, резались в вист, но чувствовалось, что вечер еще только начинается. Стивен встретил нескольких флотских знакомых, и один из них, капитан Дандас, сказал:

— Я надеюсь, он докажет этим вечером, что его не зря зовут Счастливчик Джек Обри, последний раз, когда я здесь был…

— О, Хинидж! — крикнул Джек, натыкаясь на них, — Присоединишься? Мы взяли столик для блэк-джека.

— Только не я, Джек. Куда нам, нищебродам на половинном жаловании, вставать в одну линию с набобами вроде тебя!

— Тогда пошли, Стивен, они уже садятся.

Джек провел Стивена в дальний конец комнаты.

— Судья Рэй, позвольте мне представить вам доктора Мэтьюрина, моего лучшего друга. Мистер Рэй, мистер Кэррол, мистер Дженинс.

Мужчины раскланялись с показной вежливостью, и расселись за покрытым зеленым сукном широким столом.