Эмилио Сальгари - Иоланда — дочь Черного корсара

Так за один день, без каких-либо пушек, силами всего четырехсот людей отважному корсару удалось овладеть одним из самых значительных городов Америки, крупнейшим после Панамы средоточием драгоценных металлов в испанских колониях.

Моргану досталась огромная добыча, и все же он имел наглость отправить двух пленников к президенту Королевского суда в Панаме с требованием уплатить сто тысяч пиастров за освобождение города!..

Под началом президента было полторы тысячи солдат. Он отправился в поход... но был разбит наголову и отброшен к берегам Тихого океана!.. Надеясь на подкрепления, он все же потребовал от Моргана очистить город. В ответ было сказано, что, если выкуп не поступит в ближайшее время, город будет сожжен дотла, а пленные — перебиты. И сто тысяч пиастров перекочевали в карман Моргану.

Но Морган не привык почивать на лаврах.

Когда в конце 1600 года в Европе вновь разгорелась война против Испании, Морган потребовал от губернатора Ямайки разрешить ему свободный проход в ее водах. Тот не только дал разрешение, но и предложил Моргану командовать тридцати-шестипушечным галеоном, чтобы разорять испанские колонии.

Морган бороздит воды Сан Доминго, где было немало возможностей сильно поживиться, но корабль его с тремястами корсаров взлетает неожиданно на воздух, и сам он спасается только чудом.

Склад с пороховыми бочками взорвали несколько французов, которых он заковал в цепи за то, что они переметнулись на сторону испанцев.

Но поскольку у французов корабль был не хуже того, который Морган получил от губернатора Ямайки, то он завладел им и с триумфом вернулся на Тортугу, чтобы организовать новый большой поход.

Он уже собрал немало кораблей, вооружил свыше девятисот флибустьеров и намеревался было отплыть к берегам Венесуэлы, сулившей богатую добычу, как вдруг узнал, что дочь его бывшего друга, Черного корсара, прибыла в Мексиканский залив и попала в плен к испанцам, собиравшимся ей отомстить за все то зло, которое семнадцать лет назад ее отец причинил владениям великого Карла V.

Как мы говорили, Морган давно не получал никаких известий о своем храбром друге. Правда, много лет назад ему прислали кольцо со скрещенными гербами сеньоров Вентимилья и герцогов Ван Гульдов, из рода которых происходила возлюбленная корсара. Да иногда доходили неясные слухи о том, что бесстрашный корсар, женившись на дочери своего заклятого врага, уединился в одном из своих пьемонтских замков.

Какой-то голландский моряк, захваченный испанцами в плен вместе с кораблем, на котором везли дочь Черного корсара, и чудом избежавший жестокой расправы, привез на Тортугу известие о ее пленении, вызвав огромное возмущение у флибустьеров, не забывших своего гордого предводителя, который столько лет вел их от победы к победе.

Особенно негодовал Морган, хранивший глубокое уважение к своему прежнему капитану. До этого он не знал, что у Черного корсара родилась дочь, а сам он погиб, защищая родовые владения в Пьемонте.

Морган велел отыскать голландского моряка, и тот подтвердил, что на захваченном испанцами корабле действительно находилась дочь флибустьерского капитана и что ее отвезли в Маракайбо. Моргану запала в голову мысль отправиться на ее спасение, даже если для этого придется предать огню и мечу все испанские города в Венесуэле.

Он сделал предложение своим флибустьерам. Те были тертые морские бродяги, но могли снять с себя последнюю рубашку. Все единодушно поддержали капитана, и корабли двинулись в путь, решительно взяв курс на юг.

К несчастью, в пути их застала буря и разметала корабли вдали от берегов Венесуэлы. Из пятнадцати лишь восьми удалось доплыть до бухты Амней, откуда Морган направил Ван Штиллера и Кармо в Маракайбо, чтобы лучше разузнать о судьбе дочери пьемонтского сеньора или захватить «языка», который мог бы им что-нибудь рассказать.

Кармо покинул рубку, и Морган стал с интересом разглядывать плантатора. Бледный как полотно, тот едва стоял на ногах, прислонившись к стене.

— Кто вы такой? — спросил он сухо.

— Дон Рафаэль Токуйо, сеньор капитан.

— Правда, что дочь владетельного господина Вентимилья, или, вернее, Черного корсара, содержится в плену в Маракайбо?

— Да, так говорят.

— Где она сейчас?

— В руках у губернатора. Я уже об этом говорил вашим людям.

— Расскажите, что вам известно.

Плантатор не заставил себя долго просить и с дрожью в голосе повторил все, что рассказывал обоим флибустьерам, захватившим его в плен.

— Это все? — спросил Морган, испытующе сверля его глазами.

— Клянусь вам, капитан.

— Вы не знаете, где содержится пленница?

— Нет, заверяю вас, — ответил дон Рафаэль не совсем уверенно, что не ускользнуло от корсара.

— Однако человек, вхожий к губернатору, должен бы знать больше.

— Я не приближен к нему.

— Как молода дочь корсара?

— Мне говорили, что ей лет шестнадцать и что она вылитый отец.

— Сколько сил у губернатора в Маракайбо?

— Ах, сеньор...

Морган нахмурил брови, и в его глазах блеснул угрожающий огонек.

— Я не привык повторять одно и то же, — отрезал он, словно ножом.

Морган хлопнул в ладоши, и в дверях появились Кармо и Ван Штиллер, которые, должно быть, далеко и не уходили.

— Отведите этого человека на палубу, — сказал Морган.

— Что вы хотите со мной сделать, сеньор? — взмолился испуганно дон Рафаэль. — Я маленький беззащитный человек.

— Скоро узнаете.

Оба флибустьера подхватили плантатора под руки и повели его на палубу. Морган шел следом за ними.

Увидев капитана, стоявшие на вахте корсары прибежали с фонарями.

— Спустите петлю с бизань-мачты, — шепнул им Морган.

Один из моряков быстро поднялся по линю к парусам.

— Будете говорить? — спросил Морган, обращаясь к пленнику, приставленному к бизань-мачте.

Дон Рафаэль ничего не ответил. В нем проснулась гордость испанца, и он не чувствовал себя в силах пойти на предательство. Но вдруг у него подкосились ноги, и он издал ужасающий крик. Сверху тихо спустился канат, и Кармо по знаку Моргана накинул петлю на шею плантатора и стал потихоньку ее затягивать.

— Тяни! — крикнул Морган.

— Нет... нет... я скажу все! — завопил плантатор, схватившись руками за шею.

— Как видите, я умею убеждать людей, — сказал корсар.

— В городе шестьсот солдат, — поспешно проговорил дон Рафаэль.

— Правда ли, что форт на мысу считается неприступным?

— Говорят, да.

Морган пожал плечами.

— В Портобелло тоже считали, что живут за каменной стеной, и все же мы их одолели. Вы уверены, что дочь Черного корсара в городе?