Алекс Белов - Зелёные Созвездия

— Найди, — отвечает Повелительница Воды. — Хочешь, я скажу тебе что-то? Мы не вправе выбирать, кого завтра Природа сделает зелёным. Но если такой выбор пал на тебя, ты не должен стенать и проклинать мир. А ведь будет за что.

— Знаю, — вздыхаю я глубже, чтобы отогнать ком от горла.

— Зелёные дети — самые несчастные дети на планете, поверь, — отвечает Повелительница Воды. — Тот, кого кареглазые называют Повелителем, будет отнимать у вас всё. Всё живое и неживое, что близко вам, чтобы раздавить, ослабить, чтобы вы прокляли ту, которая родила вас. Многие новички поначалу так и делают.

— Но блин! — я вспыхиваю и поднимаю на женщину переполненный болью взгляд. — Зачем? Я… я так хорошо жил. С отцом, матерью, и теперь… теперь я на службе Природы. Я люблю её. Люблю всех ребят в этом лагере, но я — несчастен. А я не хочу быть несчастным.

Женщина будто заглянула мне в душу, что я дрогнул, как тогда на реке, когда Володька на четвёртом уровне дотронулся до моего сердца.

— Ты один, но не одинок, я уже сказала об этом, — вздохнула Повелительница Воды. — А ещё я скажу, что ты любишь всех ребят в этом лагере, но теперь ни одному человеку не можешь сказать: я люблю тебя.

Я потупил взгляд.

— Я мог сказать эти три слова только двум людям. И они оба уже мертвы, — выдавливаю из себя.

— Чтобы продолжать дальше жить, ты должен вновь найти человека, которому можешь сказать эти три слова, — говорит Повелительница Воды. — Когда у тебя есть такой человек, быть несчастным привыкаешь.

— Я не привыкну, — упрямо твержу.

— Все привыкают. Просто сейчас у тебя переломный момент. Расскажи мне все несчастья, которые тебе причинил Тёмный Повелитель.

Я вздыхаю.

— Он убил моего отца… — но тут же запинаюсь. — Хотя, может, и не он. Но маму точно убил. Из-за этого я сорвался и приказал спилить мой любимый Каштан во дворе. Из-за него, мой дедушка считает меня убийцей матери. И, в конце концов, Повелитель искусал меня в образе Резиновой Утки.

Я останавливаюсь. Глаза Повелительницы Воды переполнены печалью и вроде даже наполнились слезами.

— Повелитель, — начала она, — убил моих родителей, сжёг мой сад, перекрыл реку, что текла у моего дома, он убил двух моих мужей и убил трёх детей, которые были даже младше тебя, и совсем не зелёными. Вот тебе пятьдесят лет моих потерь.

Я растерян. У меня раскрыт рот от изумления, и мне тоже становится жалко Повелительницу.

— Поверь, подобную историю тебе могут рассказать все Повелители остальных Стихий. Но мы держимся. Мы крепимся. И сражаемся.

— Но если вы знаете, что Повелитель такой кровожадный, зачем вы… заводите семьи? — тихо спрашиваю я.

И женщина тихо смеётся. Теперь её глаза точно наполнены слезами.

— Ты ещё не знаешь, что такое материнский инстинкт. Или отеческий. У тебя всё впереди. Желание пытаться вести нормальную жизнь часто пересиливает все страхи. Думаешь, что ты обязательно убережёшь своих близких, но Тёмный всегда придумывает лазейку и знает, где поставить ловушку. Нет, не всё так плохо. Многие близкие мне люди живы. Он убил трёх моих детей, но у меня их было четверо. Ещё от первого брака. Дочка. Жива. До неё он не добрался. Может, просто не замечает, потому что зелёных много, и он старается уничтожить всех, а не отдельно каждого. А может, силёнок не хватает. В любом случае, все умершие остаются в Природе. Знаешь, я нашла дерево, в котором живёт душа моего сына, — улыбается Повелительница Воды. — Так что, не всё так плохо, мальчик мой.

Я не знаю, что сказать. Просто сижу и млею от исполинской истории. Мне жалко себя. Жалко Повелительницу Воды. Жалко всех ребят в лагере. И внезапно, именно эта жалость даёт мне жажду жизни. Вместе мы сильнее.

— Я обязательно подумаю над будущим, — киваю. — Сегодня главное — не дать этому гаду пройти в наш уровень.

— Теперь я вижу блеск ненависти в твоих глазах, — улыбка Повелительницы Воды становится шире. — Это хорошо. Ненависть и гнев помогают принимать решения, но, Никита, Тёмный Повелитель — это часть Земли, а Земля нас любит, значит и Повелитель тоже нас любит. Когда-нибудь, ты это поймёшь и пересмотришь своё отношение к Повелителю.

— Я знаю. Володька говорил мне. Вообще, голова разрывается от такого. Он хочет нас убить и одновременно любит. Не знаю, как он нас любит, но я вышвырну его из нашего мира, чтобы он больше никого не убивал.

— Ты всё правильно говоришь, — кивает Повелительница Воды. — Скоро инструктаж. Мы проведём его только для универсалов. Так что, иди. Готовься.

Я встаю.

— Погодите, а как вы узнали моё имя? — хмурюсь.

— Меня о тебе предупредили загодя ещё утром. Мне так и сказали: появился новенький мальчик воды, похоже, очень грустный и очень сильный.

Я печально усмехаюсь и покидаю обитель Повелительницы Воды.

Глава седьмая Лира

Я позавтракал вместе с Володькой. За несколько часов до инструктажа я влился в жизнь лагеря, как рыба в течение реки. Я почти ни с кем не познакомился, и в то же время успел перекинуться парой фраз с кучей ребят. Сюда приехали зелёные дети из разных концов страны, хотя, конечно, из близлежащих регионов было больше всего. По последним данным, в лагере насчитывалось восемьдесят наших, не считая их родителей. И народ продолжал прибывать. Девчонка Катя, похоже, и взаправду в меня влюбилась, потому что не отступала ни на шаг. Едва удавалось затеряться в толпе, чтобы потерять её из виду.

Я рассказал Володьке о проведённых в норе часах, рассказал воспоминания из прошлого. Братишка ел при этом фасолевую кашу и задумчиво глядел на костёр. Мы сидели на толстом брёвнышке недалеко от Володькиной палатки.

— Может быть, ты и не терял в себе способности, — вдруг сказал он.

— В смысле? — не понял я.

— Ну, все мы рождаемся с зелёными способностями, но потом взрослеем, уже в четыре годика даже нам объясняют, что деревья не разговаривают. Мы начинаем думать, что это фантазия, и закрываемся. Но настоящий зелёный ребёнок не может так долго жить. Многие в шесть, в семь лет точно понимают, что голоса деревьев — это не его фантазия. И так плюёт на всё и начинает познавать свою сущность. А многие долго убеждают себя в обратном. Некоторые открывают способности и в двенадцать и в тринадцать лет. Но это не твой случай. Когда к тебе пришёл Повелитель в виде Оле, ты уже на всю катушку был зелёным. Возможно, даже и не прекращал им быть с самого рождения. Но он как будто заставил тебя. Ты же ведь, признайся, всю жизнь разговаривал с игрушками и другими неодушевлёнными предметами! — Володька хитро прищурился и посмотрел на меня.