Джеймс Купер - Блуждающий огонь

Между тем сэр Фредерик Дэшвуд подошел уже на расстояние выстрела, и подошел именно так, как ожидал Рауль. Семь английских хорошо вооруженных лодок вытянулись в одну линию, а на восьмой находился сам командир; на некотором расстоянии позади, вне неприятельских выстрелов, на наемной лодке тащились Андреа Баррофальди и Вито Вити, которым не было проходу от насмешек всех офицеров и даже матросов после чудесного исчезновения Рауля у них на глазах. Вице-губернатор даже слишком настаивал на своем желании принять активное участие в битве, но от этого удалось удержать его Вито Вити, который благоразумно выставлял на вид все неудобство взяться в их солидном положении за совершенно чуждое для них дело.

— Если вы чувствуете в себе такой прилив энергии и такую жажду деятельности, то прочтите громко одну из речей древних римских консулов, — убеждал его с жаром подеста.

Вице-губернатор, наконец, уступил, и они явились таким образом только в качестве зрителей.

Лодки остановились в полмиле от французов, и когда Рауль высматривал в подзорную трубу неприятельские силы и узнал обоих итальянцев, то не мог удержаться от смеха, хотя теперь и не время было для забавных воспоминаний.

Затем наступила торжественная минута, предшествующая битве, минута выжидания, когда уже все приготовления окончены.

Глава XXVIII

— Упершись спиной в скалу, крепко выставив вперед ногу, подвигайтесь один за другим, идите все вместе! — воскликнул он. — Этот камень сдвинется с места передо мной.

Картина битвы будет понятнее читателю, если мы дадим краткое ее описание в том порядке, как все происходило. Сэр Фредерик Дэшвуд приготовился к атаке со стороны суши, опасаясь, как бы французы не укрылись в реке. Рауль предвидел это и для того, чтобы лучше защитить свои суда, поставил их за едва заметно выступавшими из воды скалами, делая их таким образом как бы оплотом, баррикадой, между судами и неприятельскими лодками. Итуэл имел две пушки и пятнадцать хорошо вооруженных матросов на своей фелуке.

«Блуждающий Огонь» был поручен Жюлю Пентару, старшему лейтенанту люгера. Ему было вверено четыре пушки и двадцать пять человек команды; на люгер успели перенести только часть его оснастки и около трети всякого груза, оставив остальное на скалах в ожидании исхода битвы. Полагали, что люгер в таком виде обставлен порядочно и в случае надобности может даже хорошо пойти при легком ветре. Все четыре пушки были помещены по одну сторону люгера, что делало силы французов более грозными, давая возможность одновременно употребить в дело четыре орудия.

Среди развалин на островке Рауль примостил остальные четыре пушки и остался доволен той тщательностью, с какой они были установлены. Развалины не представляли из себя ничего грандиозного и были почти незаметны даже на не особенно далеком расстоянии, тем не менее, благодаря расположению скал и больших камней, которыми можно было воспользоваться, французы до некоторой степени были защищены.

Доктор, Джунтотарди и Джита укрылись в естественном углублении одной из скал, где они были в полной безопасности. Доктор приготовлял все необходимое: приводил в порядок свои хирургические инструменты, зонды, скальпели и прочее. Никто не обращал на него решительно никакого внимания, даже Джунтотарди с племянницей, которые уже углубились в молитву.

В ту минуту, когда все приготовления были окончены, Итуэл в рупор спросил Рауля, не поднять ли паруса на обоих судах, так как они только загромождают палубу. Рауль отвечал, что ничего не имеет против этого, и Больт был этому рад, так как предпочитал во всякую минуту быть готовым к бегству и заранее забавлялся замешательством англичан, когда им придется одновременно гнаться за двумя судами.

Со стороны англичан все затруднения были разрешены и все предварительные распоряжения сделаны. Капитан сэр Фредерик Дэшвуд руководил экспедицией, а лейтенанты Винчестер и Гриффин после нескольких возражений, сделанных громко, и нескольких проклятий, произнесенных сквозь зубы, должны были ему подчиниться. Из знакомых нам офицеров участвовали еще Клинч и Странд. Все были бодро настроены и не сомневались, что «Блуждающий Огонь», наконец, попадет им в руки, хотя, по всей вероятности, очень дорогой ценой, принимая во внимание всем известный смелый и сильный характер врага; все готовились к большим потерям, хотя неизвестно было, на кого именно падет печальный жребий.

Сэр Фредерик Дэшвуд, на котором лежала нравственная ответственность за исход борьбы, менее всех был заинтересован в результате. Постоянный баловень судьбы, полный веры в непобедимость англичан, он не давал себе труда представить неудачный исход. Однако он не пренебрег советами более опытных моряков; так, между прочим, Куф дал ему несколько полезных советов и указал на Винчестера и Странда, как на людей особенно знающих.

— Я с вами отправляю между прочим одного талантливого и понимающего дело офицера, Клинча, — говорил Куф, — пожалуйста, выдвиньте его сегодня — ему недостает только случая, чтобы идти успешнее по службе.

Обе стороны были уже совершенно готовы к битве, и обе с одинаковой тревогой ожидали появления могущего сейчас подняться ветра. Итак, в таком положении было дело перед началом битвы.

Выстроив свою команду, сэр Дэшвуд на своей гичке обошел все лодки и отдал последние приказания — довольно неясные, но сделанные беспечным и довольным тоном, способным поддержать общее веселое настроение. Наконец, он дал сигнал к атаке, и сам двинулся вперед.

Рауль в подзорную трубу внимательно следил за всеми движениями неприятеля; ничто не ускользнуло от его внимания, и он сразу заметил, что сэр Фредерик уже в самом начале делал крупную ошибку, так как слишком разбросал свои главные силы, чем значительно их ослабил.

Англичане подошли уже на четверть мили к французам, но еще ни одна из сторон не открывала стрельбы. Однако Рауль уже насилу сдерживал горячность своих людей и, наконец, не выдержал сам и дал выстрел из одной из своих пушек; за ним последовали три остальных, а также пушки люгера. Тогда англичане ответили тем же.

Эти первые залпы из пушек бывают обыкновенно наиболее опустошительны. Англичане, как менее защищенные, понесли большую потерю — до восьми человек раненых и убитых; из команды Рауля убило одного.

Начавшаяся канонада не прекращалась теперь ни на минуту, сопровождаясь все новыми потерями с обеих сторон.

Поведение Итуэла вызвало некоторое недоумение и неудовольствие, и не будь так известна всем его ненависть к англичанам, он поплатился бы жизнью, как изменник. Когда после первого залпа, данного Раулем, последовали залпы остальных пушек около руин и пушек люгера, матросы, находившиеся на фелуке и обязанные последовать данному примеру, к их удивлению не произвели никакого выстрела из своих пушек, так как, как оказалось, Итуэл вынул из них затравочный порох. После некоторого глухого ропота матросы с фелуки выстрелили из своих ружей, и Рауль, также удивленный сначала молчанием с фелуки, успокоился затем, услышав ружейные выстрелы.