Михаил Попов - Илиада Капитана Блада

Итак, лагерь корсаров жил в напряженном безрадостном ожидании. Все было готово к взрыву, и детонатором его, как это чаще всего бывает в таких случаях, послужила еда. Оказалось, что несколько бочек солонины сгнило. Угроза голода стала ближе и реальнее. Возле смердящих бочек собралась сходка. Сторонников командира никто не хотел даже слушать. Хантеру рассекли бровь, когда он пытался высказать свое мнение. Кстати, эта травма в скором времени заместителю капитана Фаренгейта весьма пригодилась.

Наконец, когда общая атмосфера сходки дошла до температуры кипения, толпа во главе с Длуги и Робсоном направилась к палатке капитана. Их встретил у входа Бенджамен. Длуги и Робсон в самых резких выражениях потребовали, чтобы капитан Блад немедленно к ним вышел. Ворваться внутрь они все же не решались. Бенджамен ушел. Изнутри никто долго не появлялся, корсары стали говорить, что командир ночью бежал или он боится выйти к ним, — и то и другое подозрение горячило толпу все больше.

Наконец капитан Блад вышел. Он был прекрасно одет, в парике, с книгою в руках. В общем, он имел достаточно безмятежный вид.

Кого-то такое явление сбило с толку, кого-то возмутило, кому-то, наоборот, понравилось. Толпа потеряла стройность. Длуги понял, что он упускает инициативу, и завопил:

— В то время, когда мы выбираем, сдохнуть нам с голоду или погибнуть на виселице, наш хозяин наслаждается приятным чтением!

Его слова вызвали гул одобрения.

Доусон, Болл, Хантер, Реомюр и еще человек семь-восемь стояли бледные, схватившись за эфесы своих шпаг. Благоприятной развязки они не ждали.

— Для того чтобы заниматься книжками, ты мог оставаться на Ямайке. Ты притащил нас сюда, чтобы мы спасали твою дочку, а сам плюешь на нас!

— Тебе придется ответить перед судом команды!

— Ты — старик, — кричал Длуги, размахивая пистолетом, — и если ты покончил счеты с жизнью, это не значит, что мы хотим последовать за тобой!

Неожиданно капитан Блад схватил Длуги за руку и стал ее медленно выкручивать. Не выпуская при этом книгу. Длуги был крепким парнем, но постепенно, дюйм за дюймом он начал уступать старику. Наконец, вскрикнув, выпустил пистолет и отскочил на несколько шагов, потирая запястье.

— Почему ты не на своем месте, лейтенант Длуги? — холодно спросил капитан Блад.

Тот попытался что-то сказать, но командир его перебил.

— Я тебя предупреждал, что застрелю, если ты покинешь свой пост? — громко, так, что услышали все собравшиеся возле палатки, спросил капитан.

— Предупреждал, но... — попытался возражать Длуги.

Капитан Блад выхватил пистолет и не целясь выстрелил ему в грудь. Длуги, вскрикнув, упал сначала на колени, а потом ничком в лужу, оставшуюся после ночного дождя.

— Так будет со всяким, кто оставит свой пост, — спокойно сказал капитан, убирая пистолет. — Я не просто читаю, — продолжал он, — я думаю о нашем спасении. Если через три дня я не представлю вам план, то готов предстать хоть перед самим чертом. А сейчас всем разойтись по своим местам. Я уверен, что испанцы за нами наблюдают и радуются.

На этом события утра исчерпаны не были. Часа через полтора после того, как бунтовщики вернулись к исполнению своих обязанностей и в лагере установился обычный порядок, из Санта-Каталаны явился парламентер с белым флагом. Капитан Блад принял его в присутствии старших офицеров. Парламентером оказался местный парфюмер. Его послали, рассудив, что корсарам приятней видеть француза, чем испанца. Может быть, француза не разорвут на части. Сам он на это рассчитывал слабо и поэтому вид имел жалкий, а не торжественный, как должно было бы при исполнении подобной миссии.

Сэр Блад предложил стаканчик рома. Француз с радостью выпил и вытер рот белым флагом.

— Я уполномочен властями города... — Тут язык у него присох прямо к небу.

— Говорите же.

— Я...

— Вы уполномочены предложить нам сдаться?

Парфюмер кивнул.

— А на каких условиях?

— Вам будет сохранена жизнь.

— И все? — вступил в разговор Хантер.

Парламентер опять кивнул.

— Но это все равно что ничего, — воскликнул Реомюр. Другие офицеры тоже довольно резко высказались по этому поводу.

— Доверить свою жизнь испанцам!

— Они что, считают нас полными идиотами?!

— Мы проживем после сдачи ровно столько, сколько нужно, чтобы довести нас до виселицы!

— Господа, господа, — попытался перебить их парламентер.

— Что еще?! — грозно спросили у него.

— Дон Мануэль де Амонтильядо предупреждал меня, что вы скорей всего отвергнете его предложения.

— Ну-ка, ну-ка, — поднял руку капитан Блад, прекращая возмущенные возгласы, — говорите, что он еще велел вам сказать?

— Дон Мануэль велел передать вам один совет.

— Какой еще совет?! — рявкнул Болл.

— Тихо!

— Он велел сказать вам: после того, как вы высмеете предложение о сдаче...

— Какая проницательность!

— ...ради Бога, не принимать подобное предложение от другой испанской армии.

— Почему? — воскликнуло несколько голосов сразу.

— Потому что второй армией командует дядя дона Мануэля, дон Диего де Амонтильядо. А как он относится к англичанам, вы, наверное, слышали. Он перевешает всех до единого, можете не сомневаться.

— Это все? — спросил капитан Блад.

— Нет. Дон Мануэль велел передать лично вам, сэр, что тот налет на Бриджфорд, так кажется, ну, там у вас, на Ямайке, совершил как раз его дядя.

— Вот как?

— Да, да, дон Мануэль особо обращал мое внимание на то, чтобы я не забыл вам это сообщить.

— Вы все сказали?

— Теперь все.

— Бенджамен, проводи его.

Не веря собственному счастью — что он живым уходит из пиратского логова, — парфюмер, прижимая к сердцу скромный белый флаг, побежал со всех ног к воротам крепости.

В палатке капитана после его ухода царило молчание, присутствующие обдумывали услышанное.

— Никак не могу решить, хорошо это или плохо, что дядя и племянник так ненавидят друг друга, — сказал Реомюр.

— Все зависит от того, как мы сумеем этим воспользоваться, — заметил Хантер, — пока что нам от их грызни ни холодно ни жарко.

— Да, — сказал Болл, — не рассчитывать же нам, что кто-то из них пойдет на сговор с нами против другого.

— Ни офицеры, ни солдаты не поддержат такого заговорщика, — согласился Доусон, — мы для них для всех исчадия ада, а может быть, и хуже того.

Во время этого обмена мнениями капитан Блад молчал и, судя по выражению лица, размышлял о чем-то интересном. Постепенно все взгляды сосредоточились на нем.

Он сказал:

— Если сегодня или завтра похожий парламентер прибудет к нам от дона Диего, я знаю, что делать.