Евгений Касьяненко - Скелеты Острова мух

Ознакомительный фрагмент

Кажется, я понравился москвичам, и внучке, и её деду. А когда я предложил обмен на ночь: они будут спать в моем комфортном шалаше, на «перине», набитой травой, а я – в их палатке, был общий восторг. Потом Наташин дед уснул в шалаше, а мы с ней еще несколько часов «резались» в компьютерные игры на планшете в палатке, пока не стал садиться аккумулятор.

После её ухода к своему деду в шалаш, я долго не спал. Разумеется, я влюбился в Наташу. Но когда я посмотрел на себя со стороны – на огородного «сторожа» в изодранных шортах с дедовой «дударкой» в руках, к тому же постоянно живущего где-то на краю света, – то понял, что мне нужно выкинуть из головы эту столичную штучку. У нас с ней в жизни разные дороги.

Утром, когда москвичи готовились к отплытию, Наташа как-то странно на меня смотрела. Мне показалась, что она чем-то недовольна. Но когда её дед уже занял свое место в байдарке, она подбежала ко мне, торопливо чмокнула в щеку и прошептала на ухо потрясающую новость:

– Ты будешь моим мужем. Через пять лет. Я записала в твой планшет свой адрес.

Батюшки святы! Она тоже в меня влюбилась. А я-то посчитал себя уродом, рядом с этой небесно красивой девочкой. Я провожал байдарку взглядом, пока она не скрылась за поворотом реки. Но Наташа так и не обернулась.

…

После отъезда москвичей жить на острове стало скучно, а вскоре и вовсе случилось ЧП. Несколько раз я замечал, что с нижней оконечности острова, отделенной от меня, как уже говорилось раньше, труднопроходимым местом с поваленным на землю сухостоем, ближе к сумеркам доносится какой-то неясный шум. Над водой по вечерам любой шорох слышен издалека, а шум был всегда непонятным: то ли человек ходит в густой траве и кустарнике, то ли долгожданный дедов кабанчик, наконец-то, пожаловал на кормежку. Я решил, что с утра обязательно проберусь на южную оконечность и посмотрю. Если увижу кабаньи следы, то устрою засаду.

С утра я взял дедово ружье и стал пробираться через бурелом, который по сути и не был никаким буреломом. Просто во время паводка корни многих деревьев сгнили в воде, и они упали сами. Чтобы найти проход, вернее пролаз, между поваленными деревьями ушел почти час. Наконец, я вышел на поляну и почти сразу увидел кабаний след, который ни с чем не спутаешь.

Пошел за ним, раздвигая густую траву, и через несколько шагов увидел высовывавшуюся из зелени… человеческую руку. Она мне показалась уж слишком серой. Догадываясь об ужасном открытии и превозмогая подступившую к горлу тошноту, я снова раздвинул траву. На меня смотрел человек. Глаза его были широко открыты, но по мухам, сидевшим на его лице, было ясно, что человек мёртв и мёртв давно. Я побежал назад. Если бы не дедово ружье, которое было жалко бросать, я бы прыгнул в воду, чтобы преодолеть чертов бурелом водным путем. А так пришлось снова терять время на поиски пролаза.

Добравшись до шалаша, я сразу включил планшет, у которого была функция сотового телефона, и набрал домашний номер своих стариков.

Трубку долго не поднимали. Потом дед сказал:

– Алло, слушаю.

– Дед, ЧП. На острове труп.

Дед помолчал, потом сказал:

– Пристрелил, что ли, кого-то со страха?

– Нет. Нашел труп на юге острова.

– Не шутишь?

– Какие шутки!

– Тогда жди. Найду участкового и приплывем.

Ждать пришлось долго. Дедова лодка с жалким двух сильным моторчиком на корме отказывалась плыть быстрее шести километров в час. Но появились они даже не через час, а через два, видимо, дед долго искал участкового. Когда лодка уткнулась в мостки, я сам сел в неё, объяснив:

– Поплыли дальше, а то через бурелом придется долго продираться.

В отличие от сумрачного деда и меня, участковый выглядел так, словно его пригласили на пикник.

– Труп покалечен? – спросил он меня почти что весело.

– Вроде нет.

– Тогда всё ясно.

– Что ясно?

– Бомж или гровер.

– Какой-такой «гровер»? – удивился дед.

– Так называют себя те, кто коноплю на островах выращивают в укромных местах.

– Наркоманы?

– Не всегда. Иногда для себя, а когда и на продажу.

– Что, много таких? – спросил дед.

Милиционер стал сумрачным:

– Много, Андреич.

Когда мы причалили, участковый, он был в капитанском чине, попросил меня показать место, где я нашел труп, но самому не подходить близко.

– Вдруг это всё же убийство, – объяснил он. – Следы затопчем.

Капитан долго со стороны осматривал труп, потом что-то искал в траве вокруг, вернулся и удовлетворенно сказал:

– Гровер, как я и говорил. У тебя коса или тяпка есть?

– Обратился он ко мне.

– Тяпка.

– Тогда завтра, когда следователи труп уберут, возьмешь тяпку и выкосишь коноплю в этом месте. Выглядит она вот так – он протянул мне листик растения. – Не паникуй, там работы на полчаса.

– Что, от конопли мужик и загнулся? – удивленно спросил дед.

Участковый рассмеялся:

– С марихуаны они начинают, а гибнут от героина. Там в траве пластиковый пакет валяется со шприцем. Я не стал его подбирать, чтобы не мешать следователю.

– А что он тут делал?

– Выращивал коноплю, видать, на продажу, потому что сам перешел на «герыч». Так сказать, совмещал приятное с полезным. Бьюсь о заклад, что на той стороне протоки мы найдем его шмотки и велосипед. Он же в одних плавках. Приехал сюда, разделся и поплыл на остров с пакетом в зубах. Тут прокультивировал свою коноплю, они ведь все знатные специалисты по выращиванию своей дури, и укололся. Укололся и сдох, как собака, – с неожиданной злостью сказал участковый.

– Зря ты так, Вася, – сказал дед. – Человек всё же был.

– Вот именно, был. Родился человеком, а потом сделал из себя животное.

Милиционер позвонил по сотовому своему начальству, потом мы переправились через протоку и, действительно, нашли велосипед и одежду покойного. Затем вернулись к моему шалашу.

– И долго нам тут кукарекать, Вася? – поинтересовался дел v участкового.

– До вечера, наверное. Куда следователю торопиться? Всё ясно. А водка есть, Андреич? – с надеждой спросил он деда.

– Ты же на посту, Вася.

– А ты бы сам нюхал каждую неделю эту тухлятину. И пацану твоему нужно налить рюмку – перепугался, наверное, до смерти, когда это зеленое «чудо» в траве увидел.

– Он не пьет, – строго сказал дед.

– Зато мы выпьем.

Лодка у деда, как всегда, оказалась «оборудованной». Этим «оборудованием» дед называл бутылку самогонки и два граненых стакана, которые хранились под кормовой банкой.

Мы целый день просидели на мостках, болтая ногами в воде. Милиционер после выпивки разговорился и рассказал два десятка жутких историй про наркоманов.

Следователь и санитары приехали под вечер. Они погрузили труп на катер, прицепили к корме дедову лодку на буксир и все уплыли. Перед отъездом дед долго уговаривал меня уехать вместе с ним и переночевать дома, а завтра вернуться. Но я почему-то уперся и стал говорить, что эксперимент с «робинзонадой» будет нарушен. Ведь я не высидел на острове и месяца.

Конец ознакомительного фрагмента