Виктор Устьянцев - Только один рейс

— Значит, не счел нужным. А ты не переживай; очень-то, мало ли чего бывает. Ну, выкупали и выкупали. Неприятность, конечно, однако трагедию из этого случая делать не надо.

— А мы и не делаем.

— Вот и ладно.

— Звали-то зачем, Иван Степанович?

— Сейчас объясню. Погляди-ка внимательнее на правый борт, да не туда, а вот сюда. Что-нибудь замечаешь?

— Вроде все в порядке.

— Вроде, да не все. Вон, видишь, «коровий язык» какой вытянулся? Краску густо взяли. И как раз возле самого трапа, то есть на виду. Так ты это дело поправь.

— Хорошо, сделаем.

— Ну вот и все, что я хотел тебе сказать.

— Спасибо. А я сам как-то не заметил. Не успеваю за всем уследить, дня не хватает.

— А ты не суетись, спокойнее будь. Там, где и без тебя могут сами матросы справиться, пусть и справляются, не мешай. А то есть в тебе это — соваться во все дела самому. Приучай людей к самостоятельности.

— Вот она, самостоятельность-то, и вылезает наружу, — кивнул Сальников на борт. — Все равно за всеми глаз да глаз нужен. Иногда проще и быстрее самому сделать, чем показывать да рассказывать.

— А у тебя у самого-то все ли с первого раза выходило? Нет? То-то и оно! Ну ладно, иди, тебя вон дежурный по кораблю разыскивает.

Они попрощались, и Сальников побежал на корабль. Карцов проводил его взглядом и вздохнул: «Суетится много, а все без толку. Ну ничего, обкатается со временем. Хорошо, что хоть на командира не жаловался. А тот слишком горяч. Ну, не беда. Главное — не за себя, за дело переживает. А ошибки у всякого случаются. Важно, чтобы человек не только понял свою ошибку, а и сумел ее исправить…»

5

На этот раз метеосводка не соврала: к вечеру шторм действительно разгулялся. В толчее мелких волн, доходящих до причала, катер бился, как рыбешка в неводе. Карцов с Митькой повесили на борту еще две автомобильные шины, заменявшие кранцы, и стали заводить дополнительные швартовые. За этим занятием и застал их помощник дежурного по гавани главный старшина Иннокентий Шелехов.

Видно, он всю дорогу бежал и поэтому долго не мог отдышаться. «Не нашли кого помоложе послать», — подумал Карцов, глядя, как Шелехов вытирает платком лысину. А тот выдернул из кармана радиограмму и молча протянул ее Карцову. Иван Степанович прочитал радиограмму, сложил опять вчетверо и вернул Шелехову:

— Когда начались схватки?

— А кто их знает! Тут не написано, однако радиограмму послали двадцать минут назад, значит, недавно начались.

— Сашок! — Карцов нагнулся над люком, ведущим в моторный отсек.

Из люка тотчас высунулась перепачканная маслом физиономия моториста.

— Чего, дядь Вань?

— Как у тебя там?

— Минут через сорок закончу.

Карцов взглянул на Шелехова и виновато развел руками:

— Мотор, вишь, не в порядке, клапана Сашок притирать счинился. Думали, не пошлют никуда, выходы-то еще с утра все отменили.

— Кто мог предвидеть такое? — Шелехов вздохнул и нахлобучил на голову мичманку.

— Как думаешь, сколько это дело может продолжаться? — спросил Карцов.

— Какое?

— Ну, схватки эти.

— А кто их знает! Хотя погоди-ка. Когда у нас Женька родился, я Наталью часов в шесть утра отвел в больницу. А родила она только в двенадцатом часу ночи. Так что, если у них это дело у всех одинаково получается, время еще есть. Погода вот только…

— Да уж, погодка! — вставил Митька и длинно выругался. — Куда в такой чертолом пойдешь на этой старой лохани? Что нам, жить надоело?

— Тут до Лысого рукой подать. А там, понимаешь, гидрологиня рожает. Роды принять некому, вот врача и надо туда доставить, — начал убеждать Митьку И Гелехов.

— Что ты его уговариваешь! — сказал Карцов. — Надо — значит надо. Вот только мотор…

— В больнице тоже пока соберутся, пока то да се, хотя мы сразу позвонили. К тому времени, может, и вы управитесь. Если «скорая» подойдет, так вы уж сами принимайте врача. А то у меня еще дел — во! — Шелехов чиркнул ладонью по шее.

— Ладно, примем.

Шелехов, выждав момент, когда палуба катера поравнялась с причалом, спрыгнул и побежал в дежурку. Бежал он тяжело, переваливаясь с боку на бок, как старая гусыня. Карцову вдруг стало жаль своего приятеля. «Ему тоже на пенсию пора, а вот бегает. Четверых прокормить надо».

«Скорая» подлетела минут через десять. Из нее легко выскочила совсем юная девушка с чемоданчиком.

— Вы поедете на остров Лысый? — спросила она у Карцова.

Значит, новенькая. Здешние никогда не скажут «поедете», а обязательно — «пойдете». Да и обличье незнакомое, здешних Карцов всех в лицо знает. Худенькая, плащишко жиденький, на желтой косынке нарисованы две лошадиные головы. Вот тоже мода теперь пошла, не могли нарисовать что-нибудь поприличнее и покрасивее…

Личико у врачихи миловидное, хотя и без румянца, но и без единой морщинки. «Года двадцать два — двадцать три, не больше, — прикинул Карцов. — Наверное, только что из института выпустилась. Сама-то она понимает ли что-нибудь в этом деле? Небось тоже в первый раз…»

Карцов хотел подать сходню, но Митька опередил его: легко подхватил врачиху и поставил ее на палубу, на тоненькие каблучки-шпильки. «Как на бал вырядилась», — неприязненно подумал Карцов.

— Спасибо, — поблагодарила девушка Митьку и улыбнулась ему.

— Придется вам немного подождать, у нас мотор еще не в порядке, — сказал Карцов. — Дмитрий, проводи доктора в кубрик. Чайку не хотите? Или кофе?

— От чашки кофе я, пожалуй, не откажусь. — Девушка зябко повела плечами.

— Дмитрий, сообрази.

— Бу сделано. Прошу сюда! — Митька гарцевал перед ней, как молодой жеребчик.

Карцов собрал и уложил в бухту дополнительные концы — заводить их теперь не имело смысла. Потом проверил, все ли хорошо закреплено на верхней палубе. Лишнего тут ничего не было, хорошо, что не успели погрузить продукты для Заячьей губы, а то пришлось бы сейчас их обратно выгружать.

В моторном отсеке громко чихнуло, потом стрельнуло, и катер задрожал, как в лихорадке. Несколько минут Сашка гонял мотор на больших оборотах, потом сбавил на самые малые и высунулся из люка:

— Дядь Вань, порядочек! Куда потилипаем?

— На Лысый. Докторшу туда надо доставить.

— А где она?

— В кубрике.

— Можно посмотреть?

— Погляди.

Вот тоже, как в зверинце. Ладно, пусть смотрит, мотору все равно надо прогреться.

Сашка влез в рубку, сунул голову в кубрик. Потом обернулся, подмигнул Карцову:

— Митька-то соловьем заливается! Ну, я ему сейчас подсуроплю. — Опять сунул голову в кубрик и крикнул: — Мить, а Мить! Выйди на минуточку, тебя тут спрашивают.