Даниэль Дефо - Всеобщая история пиратов. Жизнь и пиратские приключения славного капитана Сингльтона (сборник)

Мы спросили черного князька, что же делать.

– Пойти, – ответил он, – и испугать их всех!

Он схватил две циновки, попросил одного из наших высечь огонь, повесил циновки на конце шеста и поджег. Они запылали, изрядно осветив все вокруг. При виде этого звери отступили – сейчас мы слышали их рычание и рев на бóльшем расстоянии.

– Что ж, – заметил пушкарь, – это средство годится, жаль только жечь циновки, ведь они служат нам и подстилками, и одеялами.

Он вернулся в палатку и изготовил нечто вроде искусственных петард.

Несколько штук он передал часовым, чтобы они имели их под рукою на всякий случай, а одну большую прикрепил к шесту и поджег. Она горела так долго, что на этот раз животные оставили нас в покое.

Как бы там ни было, но общество зверей начало утомлять нас, и, чтобы отделаться от них, мы вновь пустились в путь на два дня раньше, чем собирались. Пустыня все не заканчивалась, не было даже видно признаков ее конца. Но теперь мы обнаружили, что она покрыта какой-то зеленью; благодаря чему наш скот не голодал. Во-вторых, оказалось, что в озеро впадает много речонок; таким образом, пока местность была низменная, мы находили достаточно воды, и это очень облегчало нашу поклажу. Мы шли еще шестнадцать дней, но до лучших мест не добрались. Затем местность начала понемногу повышаться, из чего мы заключили, что воды нам не хватит, и наполнили все наши пузыри-бутыли. Мы продолжали незаметно подниматься в продолжение трех дней и внезапно обнаружили, что находимся на вершине большой цепи возвышенностей, хотя и не столь высоких, как первая.

Взглянув вниз, по другую сторону холмов, мы, к великой своей радости, увидели, что пустыня закончилась и дальше местность обильно покрыта зеленью, деревьями и пересечена большой рекой. Мы не сомневались в том, что найдем там людей и скот. По словам нашего пушкаря, который вел подсчеты, мы прошли около четырехсот миль по пустыне, сделав переход за тридцать четыре дня. Таким образом, в целом мы прошли около тысячи ста миль намеченного пути.

Мы в тот же вечер охотно спустились бы с холмов, но было уже слишком поздно. На следующее утро мы передохнули в тени каких-то деревьев, что было весьма приятно, ибо солнце больше месяца пекло нас, а на пути не было даже деревца, чтобы укрыться. Местность нам очень понравилась – особенно по сравнению с той, откуда мы пришли. Здесь мы убили нескольких оленей, которых много водилось в лесах, а также животное вроде козы, мясо которого оказалось очень вкусным, но это была не коза. Мы нашли также множество птиц, похожих на куропаток, но несколько меньших по величине и почти ручных. Словом, мы чувствовали себя хорошо. Людей, однако, здесь не оказалось; по крайней мере мы не встречали их в продолжение нескольких дней пути. Как будто для того, чтобы умерить нашу радость, каждую ночь нас тревожили львы и тигры. Слонов же мы не видели совершенно.

После трех дней пути мы подошли к реке, увиденной еще с холмов и названной нами Золотой рекой. Оказалось, что течет она к северу[52], это была первая на нашем пути река, протекавшая в этом направлении. Течение ее было очень быстрым. Наш пушкарь, вытащив свою карту, уверял меня, что либо это река Нил, либо же она впадает в то большое озеро, откуда, говорят, Нил вытекает. Он разложил свои планы и карты, в которых я, благодаря его урокам, стал хорошо разбираться, и заявил, что постарается убедить меня в этом. Действительно, он все так ясно объяснил, что я пришел к тому же выводу.

Я никак не мог взять в толк, почему пушкарь так интересуется этим, но он продолжал развивать свою мысль и заключил так:

– Если эта река – Нил, почему бы нам не построить еще каноэ и не спуститься вниз по реке, вместо того чтобы рисковать на пути к морю встретить еще пустыни и палящие пески? Даже если бы мы и добрались до моря, оттуда попасть домой нам будет так же трудно, как и с Мадагаскара.

Рассуждения эти были хороши, но, в общем, предприятие было такого рода, что каждый из нас считал его невозможным по ряду различных причин. Наш лекарь, человек ученый и начитанный, хотя и не знакомый с мореходством, воспротивился этому, и часть его возражений, помню, сводилась вот к чему: во-первых, длина пути, как признавали и он, и пушкарь, благодаря руслу и изгибам реки окажется не меньше, чем четыре тысячи миль; во-вторых, в реке водится бесчисленное множество крокодилов, встречи с которыми нам избежать не удастся; в-третьих, по пути имеются ужасные пустыни. И наконец, приближается период дождей, во время которого нильские воды будут особенно яростны; они разольются по всей равнине, и мы не сможем знать точно, находимся в русле реки или нет. Нас наверняка часто будет выбрасывать на берег, переворачивать и топить. По такой опасной реке невозможно передвигаться.

Последнюю причину он изложил так ясно, что мы согласились отказаться от замысла пушкаря и продолжать путь в первоначальном направлении – на запад и к морю. Но как ни хотелось нам отправиться поскорее, под предлогом отдыха мы лодырничали на этой реке еще два дня. Наш черный князек, который очень любил бродить по окрестностям, как-то вечером принес много кусочков чего-то. Что это – он не знал, но кусочки эти были тяжелыми и красивыми на вид. Он решил показать их мне, думая, что это какая-то редкость. Я не подал вида, что заинтересовался, но, подозвав пушкаря, показал ему принесенное и высказал предположение, что это золото. Он согласился со мной, и мы решили завтра захватить с собой черного князька, чтобы он показал нам место, где нашел золото. Если золота там много, мы сообщим об этом своим товарищам, если же нет – сохраним случившееся в тайне и прибережем золото для себя.

Но мы забыли посвятить в свое решение князька; он же по простоте своей столько наболтал всем остальным, что те, догадавшись, в чем дело, пришли к нам. Обнаружив, что тайна раскрыта, мы забеспокоились, как бы кто-нибудь не заподозрил нас в желании утаить находку, поэтому позвали нашего изобретателя, который тут же согласился с тем, что это золото. Тогда я предложил пойти всем вместе туда, где князек нашел его, и, если золота окажется значительное количество, провести там некоторое время и добыть его.

Так мы и пошли всей толпой, поскольку никто не желал оставаться в стороне, раз сделано открытие такого рода. Мы обнаружили золотоносное место на западной стороне реки, но не в главном ее русле, а в другой речушке, бежавшей с запада и впадавшей в эту реку. Мы принялись ворошить песок, промывать его в пригоршнях, и почти из каждой горсти вымывали по нескольку кусочков золота величиной с булавочную головку или с виноградное зернышко. Через два-три часа у каждого набралось какое-то его количество, и мы решили пойти пообедать.