Михаил Попов - Илиада Капитана Блада

Лавиния повернулась к нему: весь ее облик выражал решимость, она была собрана и спокойна.

— А мы разве еще не плывем?

Посылая людей на поиски Лавинии, сэр Блад был в глубине души уверен, что сегодня ее поймать не удастся. Если до сих пор она проявляла невероятную хитрость и изворотливость, почему она должна была отказать ей именно на этот раз? Когда Уэсли извиняющимся тоном сообщил, что видел только корму корабля, на котором бежала прекрасная плантаторша, губернатор только кивнул.

Лорд Лэнгли и мистер Фортескью, оставшиеся в кабинете губернатора в ожидании результатов погони, молчали, покуривая свои трубки и выжидательно глядя на его высокопревосходительство.

— Господа, — сказал он, — сейчас будет гонг к обеду, давайте пройдем в столовую и там обсудим наши дальнейшие действия.

Так и поступили; лакей разлил по тарелкам графиолевый суп, некоторое время все молча ели. Подняв стакан с золотистым хересом и промокнув губы салфеткой, сэр Блад сказал:

— Я рад, господа, что последние события произошли у вас на глазах и я избавлен от необходимости пускаться в какие бы то ни было объяснения.

— Насколько я вас понимаю, у нас здесь нечто вроде военного совета? — спросил лорд Лэнгли.

— Если угодно.

— И главный вопрос, который предстоит обсудить, — до какой степени вы можете использовать свое официальное положение для решения семейных проблем?

— Я не смог бы выразиться точнее.

Мистер Фортескью тихо вздохнул — он понял, что сейчас наступает момент, когда может сбыться его заветная мечта.

— Вы знаете, лорд Лэнгли, что последние пятнадцать лет я верой и правдой служил его величеству и Англии и нареканий на меня поступало значительно меньше, чем это обычно бывает при отправлении должности типа моей. Вы видели, что в последние месяцы, когда мне трудно было не воспользоваться своим положением, я сумел воздержаться от этого.

Королевский инспектор кивал в ответ на каждую его фразу.

— Но теперь вы не можете не признать: настал такой момент, когда мне уже невозможно оставаться при должности. С одной стороны, служебный долг, с другой — обязанности главы семьи. Это нельзя совмещать.

Лорд Лэнгли понимал, что рано или поздно этот разговор возникнет, и отдавал должное сэру Бладу в том, что он хорошо держался до самого конца.

— Что касается семьи, то я не вправе давать вам советы... — начал было лорд Лэнгли, но сэр Блад не дал ему договорить.

— Однако, если я попытаюсь вывести в море Ямайскую эскадру, вы будете против?

Инспектор кивнул.

— Я понимаю, — продолжал сэр Блад, — что это будет началом войны с Испанией и потянет за собой события в самой Англии. Виги получат отличную возможность нанести удар тори. Католики обрушатся на протестантов. Вильгельм Оранский попытается высадиться на островах...

— И поэтому вы не выведите Ямайскую эскадру в море, — мягко сказал лорд Лэнгли.

Сэр Блад допил свой херес и негромко позвал:

— Бенджамен.

— Да, милорд.

— На камине в кабинете лежит пакет, запечатанный моей печатью, давай его сюда.

Через несколько секунд пакет был в руках губернатора.

— Никогда не думал раньше, что это произойдет подобным образом. Но тем не менее...

— Что это, сэр? — с осторожной надеждой спросил мистер Фортескью.

Губернатор протянул пакет лорду Лэнгли:

— Это прошение об отставке.

Несмотря на то что оба джентльмена ждали этого — один со смешанным чувством, другой с нетерпением, — несмотря на то что они, что называется, были к этому готовы, слова губернатора произвели эффект разорвавшейся бомбы.

Через час сэр Блад уже сидел за другим столом и в другом месте. Хрусталь и серебро сменила посуда из олова, и не херес, а ром наполнял стаканы. Но не это было главным. Главным было то, что теперь вокруг бывшего губернатора Ямайки сидели Хантер, Доусон и Болл. Надо сказать, что друзья сэра Блада тоже, как лорд Лэнгли и мистер Фортескью, давно уже ждали отставки своего друга с поста, связывающего его по рукам и ногам, но и они, как и те двое, открыли рты, когда он объявил эту весть.

— Ну и что теперь? — первым отозвался Хантер.

— Теперь? — усмехнулся сэр Блад. — Теперь у меня есть возможность прогуляться до Санта-Каталаны.

— Ты собираешься пытаться один? — ехидно поинтересовался Болл.

— Нет, есть у меня три приятеля, которым я хочу предложить составить мне компанию.

— Только знаешь что, — сказал Болл, — ты сам поговоришь с Ангелиной. А то зачем тебе в походе инвалид?

— Ты знаешь, — сказал Доусон, — что я оказался неплохим проповедником среди охотников и лесорубов к северу от Порт-Ройяла. Мое слово там кое-что значит. Думаю, сотня или чуть больше этих ребят поверят мне, что хорошенько встряхнуть испанцев — это сейчас самое богоугодное дело.

Хантер хитро прищурился и сказал:

— Кстати, месяца два назад мне пришло в голову, что «Уэссекс» и «Моммерсетшир» нуждаются в ремонте. Я загнал их в западный док — тот, что за апельсиновым холмом. И сегодня комиссия, наверное, признает их непригодными к дальнейшему использованию и спишет на дрова.

Бывший губернатор Ямайки поднял кружку и чокнулся со своими друзьями. Когда они глотали ром, было слышно, что за стеной плачет Ангелина, которая, конечно, подслушала их разговор.

Глава восемнадцатая

Он возвращается

Слух о том, что Питер Блад вернулся к своему старинному ремеслу, почти мгновенно облетел все Большие и Малые Антильские острова, вызывая у кого-то страх, но по большей части восторг. Испанцы сразу поняли, что вольготная жизнь на море для них закончилась. Многие из прежних соратников капитана Блада обрадовались возможности вернуться под сень флага, вызывающего общий ужас. К этому времени настоящее пиратство уже выродилось. Даже самые отчаянные из тех, кого еще не повесили, напоминали о себе лишь отдельными вылазками.

Для того чтобы начать такую крупную операцию, как атака Санта-Каталаны, двух кораблей было явно недостаточно. Поэтому, спустив их на воду и кое-как снарядив, капитан Блад совершил два выхода с целью захвата других судов. Оба рейда были удачны, о них много говорилось, и все сходились на том, что у старого волка хватка не ослабла.

Разумеется, такое начало многих побудило бросить свои рыбные лавки и шорные мастерские, сбежать с торговых судов, чтобы на Ямайке попытать счастья под командой старого Блада.

Через три месяца после ухода в отставку губернатора Блада Карлайлская бухта да и весь Порт-Ройял превратился в настоящую столицу берегового братства. Никогда еще столица острова не видела такой свирепой и живописной толпы. Конечно, это не могло не сказаться на обстановке в городе. Ибо джентльмены удачи в свободное время вели образ жизни, далекий от монашеского. Все трактиры и таверны были переполнены. И чем меньше оставалось у них денег, тем более шумные затевали они кутежи. Поддерживать порядок в порту и в самом городе становилось все труднее. Короче говоря, эта орава очень скоро стала большой обузой для новых властей Ямайки. Кроме того, и в политическом плане это было властям совершенно не выгодно. Очень трудно будет убедить испанское правительство, что губернатор острова ничего не знает о подготовке эскадры у него под носом, в трех кабельтовых от стоянки его флота.