Пётр Губанов - Пробуждение

Раздалась сухая дробь барабанов.

— Караул, изготовиться! — скомандовал Эразмус.

Треск барабанов прозвучал сигналом для матросов. Строй вдруг сломался и в один короткий миг превратился в разъяренную людскую массу.

— Спасай братву!

— Бей живоглотов!

— За борт их!

Похватав гребки, пожарные багры и лопаты, матросы бросились на караульных.

Мичман Эразмус, размахивая револьвером, орал:

— Не подходи! Буду пристреливать, как собак, кто посмеет ко мне прикоснуться.

— Всех не перестреляешь! — крикнули в ответ.

Эразмус пятился к открытому люку кормового салона. На него наступали вооруженные чем попало матросы. Десятки глаз следили за мелькавшим в воздухе револьвером.

Почувствовав за спиной раскрытый проем люка, Эразмус резко повернулся, нырнул в него и исчез.

Большинство матросов устремились на грузовой люк. Кое-кто уже карабкался на спардечный мостик, чтобы добраться до кучки офицеров. Потрясая гребками и отпорными крюками, матросы охватывали их в полукольцо, пытаясь окружить. Встретив наведенные в упор револьверы, отпрянули назад. Те, кто карабкались на спардек, попрыгали вниз.

Офицеры оставили спардечный мостик и укрылись в кают-компании.

Разоруженных караульных пинками загнали вниз.

Крылову, Авилову и Шумилину развязали руки. Сняли с них саваны.

Казнь не удалась. Команда вышла из повиновения. На крейсере — бунт.

Остен-Сакен вдруг почувствовал, что палуба корабля уходит из-под ног. Он не знал, что делать. А действовать надо было решительно.

А если обратиться за помощью к старшему морскому начальнику в Гонконге, адмиралу Ноэлю? Другого выхода из создавшегося положения, казалось, не было.

— Господин мичман, отправляйтесь в радиорубку и передайте радиограмму старшему морскому начальнику в Гонконге! — приказал. Остен-Сакен дежурному по крейсеру. — Пусть пришлет десант морских пехотинцев и батальон Миддсекского полка, надо усмирить негодяев.

— Слушаюсь, господин капитан первого ранга, — ответив мичман.

Через несколько минут он вернулся.

— Радиорубка и сигнальный мостик захвачены бунтовщиками! — доложил дежурный по кораблю. — У дверей рубки выставлен вооруженный часовой. Я не смог в нее проникнуть.

— Ка-нальи! — в бессильной злобе выдавил Остен-Сакен. — Ну погодите! Я вам устрою праздник!

Вскоре выяснилось, что восставшие захватили все внутренние помещения и верхние боевые посты в носовой части крейсера. Котельное и машинное отделения тоже оказались у них. Возле готовых к стрельбе орудий и торпедных аппаратов безотлучно находились матросы. Похоже, не стихийный бунт на корабле, а организованное выступление! И руководят восстанием смелые и решительные люди.

Мысль о том, как связаться с адмиралом Ноэлем или, на худой конец, с командиром одного из своих миноносцев, не покидала Остен-Сакена. Но как это сделать, если все средства связи в руках бунтовщиков?

«А если спустить на воду вельбот? — подумал капитан первого ранга. — Но днем этого нельзя сделать. Увидят сразу. Надо дождаться ночи… Перебраться на один из миноносцев и поднять на нем брейд-вымпел — вот что мне нужно сделать, — рассуждал наедине с собой капитан первого ранга. — «Печенга» уже не боевой корабль, а бандитский вертеп! Бежать от него подальше!»

— Господин капитан первого ранга! — обратился к нему Эразмус, последним пробравшийся в кают-компанию. — Я предлагаю вооружить винтовками всех преданных нам унтер-офицеров и кондукторов. А потом энергично атаковать бунтовщиков. Ружейным и револьверным огнем мы сумеем загнать их в трюмы, как стадо баранов!!! А после начнем чинить суд и расправу но законам военного времени.

— Вы отважный и смелый офицер, Евгений Оттович, — ответил Остен-Сакен. — Но… устроить на крейсере бойню я считаю излишним. К тому же наш успех маловероятен. Их восемьсот. А нас едва ли наберется сорок вместе с надежными кондукторами.

— Мы лучше вооружены и организованы, — продолжал упорствовать Эразмус.

— Они разорвут нас, стоит только начать, — уронил голову на руки капитан первого ранга.

Старший офицер потерянно молчал, сидя напротив командира. Начавшийся бунт на крейсере вышиб его из привычной служебной колеи.

Лейтенант Соловьев кривил губы в какой-то странной усмешке. Во время завтрака в кают компании царило молчание. Не до шуток было офицерам!

В полдень явились к ним парламентеры от восставших.

— Нас послал к вам судовой комитет, — сказал один из них, оглядев сидевших за столом офицеров. — Именем революции мы предлагаем добровольно сложить оружие.

В ответ раздались злобные выкрики:

— Хамье! Чего захотели!

— Не выйдет!

Выждав, пока смолкнут голоса, парламентер объявил:

— Время на раздумывание даем восемь часов. Если не сложите оружие, разоружим силой.

— Кто же будет управлять кораблем? — спросил Остен-Сакен.

— Командир, выбранный всей командой, и судовой комитет.

— Хороша компания, нечего оказать! — желчно усмехнулся капитан первого ранга.

— Поразмыслите хорошенько, господа офицеры. И не вздумайте затевать что-либо.

— Каналья! — выругался Соловьев, когда дверь за парламентерами закрылась.

— На рею бы хамов! — стиснул зубы Эразмус.

Остен-Сакен мрачно молчал. Мысли о побеге на миноносец не покидали его.

Кормовая часть палубы, где находился готовый к спуску командирский вельбот, охранялась кондукторами и не разоруженными караульными. Воспользоваться этим следовало до тех пор, пока не истек, срок ультиматума, предъявленного судовым комитетом.

Капитан первого ранга повел Корнева в салон. Оставшись с глазу на глаз со старшим офицером, Остен-Сакен объявил:

— Я покидаю крейсер, Алексей Поликарпович.

— Уходите? Куда?

— Подниму брейд-вымпел на «Бесшумном». С четырьмя миноносцами отправлюсь дальше. Вас назначаю командиром «Печенги». Старшим офицером объявите лейтенанта Соловьева. Как только поднимусь на палубу миноносца, сразу же обращусь за помощью к адмиралу Ноэлю. Англичане наведут порядок…

— Благодарю за честь, Андрей Вилимович, но в столь трудную минуту остаться без вас…

— Все образуется, Алексей Поликарпович.

Как только стемнело, из командирского салона вынесли кованый сундук капитана первого ранга с его личными вещами и шифрами. Осторожно положили в вельбот.

Четверо кондукторов дружно нажали на тали. Коснувшись днищем воды, вельбот плавно закачался у борта. Одетый в матросский бушлат Остен-Сакен прошел на корму. По трапу капитан первого ранга спустился в вельбот. Четверо гребцов уселись по банкам.