Глеб Голубев - Морские тайны

— Комиссар Мегрэ.

Мы вытаращили глаза.

Он расхохотался, довольный нашим изумлением, и сказал:

— О нет, не пугайтесь, господа. Я пошутил. Я всего-навсего Гастон Рузе, инспектор морской полиции.

Секонд со смехом перевел его слова.

Был инспектор молод, в шортах и пестрой рубашке навыпуск, весел и говорлив и решительно ничем не напоминал детективов, какими их изображают в романах. Он поминутно острил и сам первый заливался хохотом, сдвинув на самый затылок пробковый тропический шлем и выставив рыжий непокорный чуб, с ходу рассказал парочку весьма фривольных анекдотов. Володя едва успевал их переводить, краснея и давясь от смеха.

Осматривать шхуну Гастон Рузе решительно отка­зался.

— О, у меня окажется достаточно времени её осмотреть и облазить с лупой всю палубу, как полагается детективам в романах, пока мы будем шлепать в Папеэте, — беззаботно отмахнулся он.

Володя с улыбкой переводил его слова:

— Я уединюсь на шхуне, и никто не станет мне мешать ни осматривать её, ни ломать голову над кошмарной загадкой. К тому же в капитанской каюте наверняка найдется хоть одна бутылка рома, верно? Надо будет проверить, не отравлен ли он. А принятый в должном количестве, этот напиток помогает разрешать самые запутанные загадки.

Капитан-негр отправился с визитом к Аркадию Платоновичу, а инспектор, Волошин и секонд прошли в курительный салон, где было прохладно от кондиционеров. Я присоединился к ним. Тут мы угостили гостя армянским коньячком, выданным строгим начпродом по специальному разрешению капитана, и кофейком и вручили ему два экземпляра акта осмотра шхуны: первый, украшенный нашими подписями и судовой печатью, и его перевод на французский язык, приготовленный Володей.

Инспектор просмотрел акт весьма бегло, явно боль­ше из вежливости, и отложил в сторону, с удовольствием смакуя коньячок. Только на одном месте он задержался, задумался и даже перечитал этот кусок снова. Но что привлекло его внимание, он не сказал, а спраши­вать было неудобно.

— Как, по-вашему, мосье Рузе, что же с ними могло произойти, с экипажем шхуны? — все-таки не выдержал я.

Секонд перевел мой вопрос и ответ инспектора:

— Пока сказать трудно. Я гадать не люблю, даже на коньяке, не то что на кофейной гуще. Но в наших краях такие загадочные истории случаются. Несколько лет назад, например, примерно так же куда-то исчезли экипаж и пассажиры со шхуны «Джоита» — двадцать пять человек. Шхуну обнаружили в открытом море вполне исправной, но экипаж почему-то покинул ее. Причем, видимо, не в спешке, как эту «Лолиту», потому что навигационные приборы, запасы пищи и пресной воды там были взяты уплывшими в шлюпках членами команды, так же как и все деньги из капитанской каюты и судо­вые документы. Так что, вполне возможно, они вовсе не погибли, а основали новую колонию на одном из бесчисленных островков. Живут там райской первобытной жизнью, плодятся и размножаются, как советует Библия. И вполне возможно, переживут ещё не только нас с вами, но и всё человечество, если оно вдруг затеет атомную войну. Отсидятся на островке и начнут историю заново, положат начало новому человечеству.

— Да вы философ, — сказал Волошин, покачав головой, — веселенькая перспектива.

Секонд перевел его слова французу, тот усмехнулся и продолжал:

— На «Джоите» еще была рация, так что они могли бы подать сигнал бедствия, однако почему-то этого не сделали. Но, к сожалению, радио нет не только на большинстве таких шхун, но и на многих островах, так что мы не могли связаться с ними и выяснить детально, где побывала «Лолита».

Инспектор помолчал, задумчиво разглядывая на свет золотистый коньяк в бокале.

— О! Не уступит нашему прославленному арманья-ку, — перевел Володя его восторженное восклицание.

— Попробуем всё-таки разобраться в том, что же с ней случилось, — продолжал инспектор без особой уверенности, а Володя переводил его слова. — Пока, к сожалению, мы выяснили немного. Капитаном на ней был Луис Френэ, как вы уже знаете. Моряк опытный, хотя и любитель выпить, иногда и подраться. Суперкарго у него служил Томас Даунинг. Вышли они из Папеэте 15 мая, имея на борту, кроме девяти членов команды и кока, ещё около сорока пассажиров.

— Ого! Где же они размещались? — поинтересовался Волошин.

— О, местные жители весьма неприхотливы, — перевел секонд беззаботный ответ француза. — Они могут спать на палубе буквально друг на друге. Были, правда, среди пассажиров и трое белых, помещавшихся, видимо, в одной из кают: миссионер отец Ригэ, плывши на острова Дюк-оф-Глостер, и какие-то два авантюриста, собиравшихся искать клад, якобы зарытый пиратами на каком-то необитаемом острове. Название его они тщательно скрывали. Личность их мы пытаемся выяснить, так же как и точный маршрут «Лолиты». К сожалению, мы пока не знаем и его. Хотя существуют строжайшие требования о том, что перед выходом в море каждый шкипер обязан вывесить расписание рейса на почтамте Папеэте, по-моему, ещё не было примера, чтобы кто-нибудь его исполнил. В крайнем случае вывешивают заведомо лживое расписание, только усложняя нашу работу.

— Почему они так делают? — удивился Волошин:

— Ну, во-первых, один удачный рейс позволяет заработать лишь на копре до двухсот пятидесяти тысяч местных франков. А если тебя опередят, сплаваешь впустую. Понятно поэтому, что каждый шкипер боится, как бы о его маршруте не пронюхали конкуренты и не опередили бы его. А кроме того, помимо вполне легальных товаров, какие они доставляют островитянам, каждая шхуна непременно везет и какую-нибудь контрабанду — вроде спирта, как «Лолита». Литр паршивенького рома стоит в Папеэте сто семьдесят пять местных франков. А перепродают его за шестьсот, а то и тысячу франков, в зависимости от дальности острова. И местные жители смиряются. Они только ворчат, что ловкие шкиперы вдобавок ещё разбавляют ром чаем... Согласитесь, всё это не соблазняет шкиперов извещать власти и своих конкурентов о предполагаемом маршруте плавания. Так что выяснить, куда направляется судно, пожалуй, не легче, чем выведать самые секретные планы Пентагона.

Ободренный нашими улыбками, француз продолжал:

— А как они плавают? Без всяких карт, секстантов и хронометров, предпочитая пользоваться лишь собственным опытом и заветами предков. Примерно так. Капитан говорит рулевому: «Видишь облачко на горизонте? Держи на него». И ложится спать до следующего утра, когда, выйдя заспанным на палубу, отдает новую команду: «Птицы летят в ту сторону? Значит, там земля. Следуй за ними!» А когда на горизонте в самом деле показывается какая-то земля, капитан начинает размышлять: «Что же это может быть? Ага, вон протока, а за ней две скалы. Не иначе как это Таханеа». Или: «На берегу не видно ни единой пальмы. А берег, кажется, южный. Значит, это Тоау». Если же капитан не может понять, куда заплыл, то просто вылезает на берег и спрашивает у жителей острова...