Майкл Поуп - Королевский корсар

— Губернатор.

И пара Флетчеров вальяжно подплыла к паре приятелей. Губернатор обменялся с предпринимателем несколькими фразами, свидетельствующими о том, что они знакомы, и давно и неплохо. После чего Ливингстон, не без торжественности в голосе, проговорил:

— Ваше высокопревосходительство, позвольте представить вам моего друга, замечательного человека и прекрасного моряка. Капитан Уильям Кидд.

Представляемый смотрел в этот момент в сторону оркестра и, только услышав свое имя, повернулся к губернатору. На усмотрение сэра Флетчера было принять это за рассеянность или за самоуверенность.

— Давно ли вы в Новом Свете, капитан?

— Около года, сэр.

— Что нового вы открыли для себя в Новом Свете? — выступила губернаторша со своей дежурной шуткой.

Кидда ее нехитрый каламбур совершенно сбил с толку, ему и так было трудно сосредоточиться на беседе, а тут еще игры слов!

Ливингстон поспешил ему на выручку:

— Я дожил до старости здесь, а так и не понял, отчего Америку именуют именно так. Тут все как и везде. Есть люди достойные, и есть никчемные. В здешних городах водятся деньги и встречается любовь. А жизнь, как правило, кончается смертью.

Произнося этот философический пассаж, Ливингстон с ужасом смотрел на Кидда. Он не мог понять, почему тот сделался настолько невменяемее обычного.

Что произошло?

Подхватывая тему разговора, сэр Флетчер сказал:

— Я заметил, что и забавы человеческие вместе с людьми переселились из Старого Света в Новый.

— Например, карты, — с трудом выдавил Ливингстон.

Уильям Кидд в этот момент растерянно улыбнулся, получилось неожиданно к месту.

— Не согласились бы вы, капитан, составить мне и мистеру Тью, скажем, компанию за тем вон зеленым столом? Четвертым партнером мы могли бы пригласить нашего любезного мистера Ливингстона.

— А что мы будем делать за этим столом, сэр?

Губернатор поощрительно потупился, давая понять, что капитанский юмор ему нравится, несмотря на экстравагантность.

Толстяк торговец обмер, ибо знал, что его приятель и не думает шутить.

Миссис Флетчер обмахивалась веером в ожидании того, когда ее отправят руководить приготовлениями к концерту.

Сэр Флетчер сказал:

— Лично я предпочитаю лоррет. Вист, на мой взгляд, игра слишком азартная.

Сознание Кидда на миг прояснилось.

— А, карты.

— Карты, карты! — прорычал Ливингстон.

До слез виноватая улыбка появилась на лице капитана.

— Я не люблю и не умею играть в карты. Вы не получите от игры со мной никакого удовольствия. Разве что триктрак. Да и то я не мастер.

Губернатор смотрел на него, как на бредящего больного, и терпеливо ожидал, когда бред прекратится.

Миссис Флетчер перестала работать веером, как будто он мешал ей поверить в то, что она слышит.

Ливингстон ругался, яростно, площадно, скверно, но молча, слова рвались внутри его, как ядра, отчего лицо шло пятнами, а из-под парика катили потоки пота.

— Так вы не хотите играть со мной в карты? — спросил напрямую губернатор.

Уильям, страдая, что к нему так привязались, сказал откровенно:

— Знаете, сэр, мне не до карт.

Флетчер медленно и страшно осклабился, черные осколки зубов выглядели в этот момент совершенно зловеще, развернулся на страшных кривых ногах и молча зашагал к ломберному столу, возле которого уже толпилось не менее дюжины любопытных.

Радуясь, что удалось наконец отделаться от этого дылды с его картами, Кидд повернулся к Ливингстону и, обняв его за плечи, воскликнул:

— Как я благодарен тебе, что ты меня сюда привел!

Друг смотрел на него с молчаливой ненавистью во взоре.

— Теперь ты должен оказать мне еще одну маленькую услугу. Ты мне должен помочь.

Ливингстон улыбнулся, как висельник перед казнью.

— Теперь тебе уже никто не поможет.

— Почему?

— Ты испортил отношения с сэром Флетчером, теперь ты пария, прокаженный. Да и я тоже.

Кидд насмешливо махнул рукой:

— Ерунда. Причем здесь Флетчер!

— Завтра твой корабль арестуют, а тебя посадят в тюрьму за незаконное каперство.

Капитан снова махнул рукой:

— Это из-за того, что я отказался играть в карты? Этого не может быть.

Ливингстон вытер лоб под париком.

— Если бы ты знал, чего мне стоило устроить этот вечер, этот триктрак. Я только что на брюхе не ползал. Я вложил в это дело уйму денег, я думал, что ваша совместная с Тью экспедиция всех нас озолотит. Я сделал…

— Сделай еще одно маленькое…

— Нет! Прощай! Мне нужно успеть привести в порядок мои дела, прежде чем ко мне явятся.

И, резко развернувшись, Ливингстон быстро зашагал вон из залы.

«АНТИГУА»

(продолжение)

Когда на следующий день Кидд явился к своему другу домой, тот лежал в большом круглом деревянном корыте, в горячей воде, и о чем-то рассуждал сам с собой, закрыв глаза.

На голове у него был шелковый колпак.

В душе у него была черная тоска.

Вид, голос и проблемы капитана Кидда были ему ненавистны, и он не собирался это скрывать.

Капитан сиял, лучился радостью:

— Друг!

В комнату, где глава конторы «Ливингстон, Джонатан и Сигал» принимал ванну, вошла женщина в белом переднике, с глупым выражением лица и с большим жестяным чайником в руках. Она приподняла простыню и влила под нее немного кипятка.

— Друг!

Ливингстон зарычал, то ли от кипятка, то ли от звука отвратительного голоса капитана.

— Друг, как вы думаете, почему я так весел?

Не открывая глаз, несчастный торговец рассказал счастливому капитану все, что он о нем думает. Подробно рассказал, со всеми деталями, ничего не скрывая и не преуменьшая. Не сглаживая оценок и не смягчая характеристик.

Кидд слушал, продолжая улыбаться.

Не то чтобы он ничего не понимал.

Он все понимал, но это не могло испортить его радостного мироощущения.

Закончив говорить, Ливингстон открыл глаза,

— Теперь вы все поняли?

— Понял.

— Вы понимаете, что теперь должны сделать?

— А, надо подождать, когда вы закончите с вашими процедурами, и мы сможем…

Ливингстон изо всех сил ударил толстой волосатой рукой по горячей простыне:

— Нет, мы никогда больше не сможем!

Кидд чуть опечалился:

— А я думал, что мы сейчас поедем к ней.

Несмотря на всю свою злость, купальщик не удержался и спросил:

— К кому — к ней?

Капитан вздохнул:

— К миссис Джонсон.

Ливингстон выкатил на него глаза и так замер на несколько мгновений, а потом стал медленно съезжать по стенке деревянной лохани, мучительно икая.

На некоторое время он оказался полностью под водой, потом резко вынырнул и заорал: