Артур Херцог - Смерть среди айсбергов

Сверху хрипло закричал Умилак:

– Он всплыл!

– Где? – спросил Кэмпбел.

– Там, видишь? – указала Рэйчел.

Кит лежал в проходе между двух массивных айсбергов. Он выпустил струйку пара, наверное, радостно. Потом, будто этого было недостаточно, чтобы объявить о своем присутствии, он прыгнул три раза и исчез между айсбергов.

– Итак, – сказал Кэмпбел, – это вызов. Жир уже на сковородке.

– Как ты можешь шутить в такой момент? Я в ужасе. Что теперь?

– Если ты спрашиваешь меня, – отвечал Джек, – старина Зазубрина собирается вздремнуть. Нам тоже следует сделать это. Я измотался.

– Ты ужасно выглядишь, – сказала Рэйчел.

– Становимся на якорь, на случай, если поднимется ветер. Завтра будет день.

Рэйчел первая встала на вахту, за ней Умилак, потом Кэмпбел. Прозвенел будильник, он резко открыл глаза. Сон был недолгим, но освежил Джека, он был готов.

Имея несколько минут в запасе, Джек лежал без движения и пытался припомнить известные схватки человека с монстром. Вроде бы в Ветхом Завете упоминается пара случаев? И в старой северной саге, она еще начинается на Б? Не Беовулф? Моби Дик? Это он не читал. Опера этого, как же его? Кажется, это был немец? Проклиная себя за невнимательность и плохую память, Кэмпбел начал вставать, но мягкая рука потянула его назад.

– Почему ты не спишь? – спросил он. – Уже почти час.

– Я ждала, когда ты проснешься, – промурлыкала Рэйчел.

– Ты должна поспать, – он положил голову на подушку рядом с ней.

– Есть вещи поважнее, – колени Рэйчел слегка коснулись его.

– О, малышка, – наполовину вздохнул, наполовину простонал Джек. – Я хотел бы...

– Я тоже. Но я хочу сейчас, – она взяла его руки и положила себе на грудь. – Если бы я была на твоем месте, я бы не стала рисковать мной.

– Пожалуйста, мы уже говорили об этом.

– Ничего не могу поделать. Я так хочу тебя. Разве ты не знаешь, как это чувствуется?

– Я чувствую тоже.

– О, Джек, коснись меня, возьми меня.

– Милая! Спрячься во мне!

Умилак сидел в рулевой рубке. Слышен был лишь тихий шепот волн. Кэмпбел споткнулся в дверях.

– Что-нибудь происходит? – спросил он.

– Ничего. Все тихо.

Джек сел рядом с индейцем и мягко приказал:

– Отправляйся спать, вождь.

– Ты все время зовешь меня вождь, – сказал Умилак. – Это как бы в шутку?

– В шутку? Зачем мне шутить? Мне сказали, что ты был вождем, разве нет?

– Ну, как бы, – сказал Умилак. Кэмпбел посмотрел на его острый профиль. Индеец слегка кашлянул. – Вождь без племени.

– Что случилось с твоими людьми?

– Когда-то они рыбачили у Саут-Харбора. Мы зовем гавань иначе.

– Да.

– Мы... они... ушли на север острова, потому что у Саут-Харбора плохо ловилась рыба, как и сейчас.

– Но ты не ушел с ними.

– Нет, я остался.

– Продолжай, – сказал Джек. – Почему?

Индеец глубоко вздохнул:

– Ну, они не хотели меня. Обвиняли меня в том, что нет рыбы.

– Тебя?

– Меня. Этот кит зовется Зазубриной из-за плавника, так?

– Так.

– Это я сделал эту зазубрину, – тихо сказал индеец.

– ЧТО?

Слово за слово, спокойно, но настойчиво задавая вопросы, Кэмпбел узнал историю Умилака. С рыбой было плохо, а Умилак должен был кормить свою семью. Между индейцами и китами началась конкуренция, касатки воровали крупную рыбу из сетей индейцев. Одна из них похитила маленького кита, которого загарпунил Умилак.

Индейцы не убивали китов-убийц, они относились к ним, как к морским богам. Но Умилак посещал христианскую школу и не верил в «дерьмовые запреты племени». Он поклялся убить следующего кита, который заберет его добычу.

Огромный кит, тогда еще молодой, подплыл к лодке Умилака. Решив, что он собирается разорить его сети, Умилак взял дробовик, прицелился и выстрелил. На плавнике появилась зазубрина.

Раненый кит напал и перевернул лодку. Кроме Умилака в ней был еще один индеец. Умилак добрался до берега, а его компаньон – нет.

После этого Плавник-с-Зазубриной не уходил далеко, и индейцы осмеливались рыбачить только на мелководье. Рыба ловилась все хуже, и племя обвинило в этом Умилака. Изгнав его, они, включая и семью Умилака, ушли в другую часть острова.

– И все эти годы ты был один?

– Да. У моего племени новый вождь.

– Ну, я бы поступил так же на твоем месте, – сказал Кэмпбел.

– Ты не индеец.

– И ты все еще обвиняешь себя?

– А ты нет? – резко спросил индеец!

Кэмпбел проигнорировал вопрос.

– Значит, поэтому ты думаешь, что если причинить касатке вред, это принесет несчастье?

– Это принесет смерть.

– Тогда почему, черт возьми, ты хочешь спасти ему жизнь?

– Чтобы спасти ее, тебя, себя. Может...

– Может?

– Может, я смогу вернуться к моим людям, если кит спасется, и мы тоже.

Умилак такой же сумасшедший, как и я, подумал Кэмпбел. Даже Рэйчел сошла с ума. Мы все спятили. Весь проклятый мир, все свихнулись.

6

Он услышал его перед рассветом, через воду, не через гидрофон, будто звук был направлен прямо на него.

Он скорее подпрыгнул, чем встал, и начал поворачивать прожектор, освещая все вокруг.

– Долбаный кит, – выругался он в ночь.

Снова звук. Джек водил лучом прожектора по воде в поисках знакомого силуэта.

Писк. Почти насмешка. Может, он говорил:

– Давай, попробуй взять меня.

– Я возьму. Я возьму, – бормотал Кэмпбел.

Луч осветил белый снег, черную воду и отыскал красную вспышку. Кэмпбел видел голову кита, показавшуюся из-за айсберга. Он прицелился и выстрелил.

Белая вселенная взорвалась хаосом звуков, отражающихся от крутых ледяных стен. В воду рухнула лавина льда. Кэмпбел услышал всплеск. Кит исчез.

Он услышал бегущие шаги, а потом испуганный, сонный голос Рэйчел:

– Что это? Что случилось?

– Я выстрелил в него! – смеясь сказал Джек. – Кажется, я зацепил старика Зазубрину!

Из темноты медленно появился Умилак. Рэйчел поплотнее запахнула халат.

– Ты ранил кита? – спросил индеец.

– Я надеюсь!

– Теперь мы возвращаемся, ладно? Путешествие окончено. Ты ранил кита, как он ранил твою сестру. Достаточно?

Кэмпбел уставился на медное, печальное лицо. Умилак был напуган.

– Возвращаемся? Никогда! Мы идем за ним!

Умилак нахмурился и ушел.

Больше этой ночью никто не спал. Рэйчел готовила завтрак, а Джек наблюдал из рулевой рубки, как с востока поднимается день.

Кита не было ни видно, ни слышно, и Джек начинал думать, что он убил или смертельно ранил касатку. Даже в этот момент его кровь, возможно, сочится в океан.

– Страдай, будь ты проклят, – громко выкрикнул Кэмпбел. – Я надеюсь, тебе больно. Я молюсь, чтобы ты сдох.