Танит Ли - Пиратика

Ибо Феликс рисовал Малышку Голди. Бессердечное лицо в форме сердечка, широко распахнутые глаза, буйные черные кудри. Идеальное сходство. Сразу видно — постарался.

Феликс ничего не сказал, но и портрет не спрятал.

Эбад заверил их, что они прошли на веслах уже немало миль. Хотя на вид ничего не изменилось. И небо, и море оставались всё такими же, только к вечеру делались темнее. И жара по ночам становилась чуть менее удушающей.

Черный Хват сказал Соленому Питеру:

— Никогда не видал, чтобы капитан греб наравне со всеми.

Соленый Питер лишь ухмыльнулся. Планкветт сбросил на палубу белесую бомбочку.

Сидящий в «вороньем гнезде» Дирк завопил:

— Вижу ветер! Он приближается!

— Но ветер нельзя увидеть, — удивился Глэд Катберт. Но тут все повернулись туда, куда указывал Дирк — к северу, — и поняли, что Катберт ошибается. Этот ветер увидеть было можно.

Море ожило. Навстречу кораблю, словно серо-голубые гончие псы, мчались волны, рассеченные глубокими впадинами, а над горизонтом курчавилась огромная туча, похожая на бледно-голубой кочан цветной капусты. Океан превратился в кастрюлю кипящего супа.

— Шлюпки на борт! Паруса… все на реи!

Пираты-актеры, кряхтя и постанывая от боли в натруженных руках, взлетели на мачты.

Свин лаял им вслед.

Корабль накрыла стена роскошной прохлады, и все вокруг — люди, пес и попугай, море, воздух и небо — вздохнули полной грудью. Паруса наполнились ветром, захлопали и выгнулись дугой.

«Незваный гость» сорвался с места, точно обезумевший пес, черпая бортами верхушки волн.

— Это ненадолго, — проворчал Черный Хват.

Феликс Феникс вскочил на ноги, пошатнулся на обезумевшей палубе пробудившегося корабля, и ветер вырвал у него рисунок. Портрет Малышки Голди вспорхнул и заплясал в воздухе, как ни в чём не повинная белая птица.

— Какая жалость, — произнесла Артия. Впрочем, злорадствовать было некогда.

Ветер продержался до третьих ночных склянок, а потом, вместе со звоном судового колокола, таинственным образом утих, погрузился в море и исчез.

— Я же говорил.

— Закрой свою пасть, Черный, — проворчал Вускери в усы. — Ты уже у всех в печенках сидишь.

Но тут Эйри простонал:

— Ох… слышите? Это барабаны…

В нависшей над морем мертвенной тишине люди с благоговейным ужасом прислушивались к странному, сверхъестественному звуку, о котором не раз сообщали сотни побывавших в этих местах путешественников.

Тихий перестук раздавался то с одной стороны, то с другой. Тра-та-та… тра-та-та… Словно бьют в барабаны целые роты крошечных оловянных солдатиков. Кукольная барабанная дробь… Они слушали ее больше часа. Даже луна взошла, чтобы послушать. Но не осветила ничего, кроме моря и корабля на нём.

Когда призрачный звук, наконец, утих, вернулся ветер, сильный, но более ровный. Всю ночь он гнал застоявшийся корабль на юго-восток, к благодатным берегам Африкании, где пиратов вместе с их богатством и золотом рады были приветствовать не знающие закона веселые города.

«Незваный гость» ненадолго останавливался в этих шумных, выстроенных на скорую руку городах. Пираты ужинали жареной рыбой, ночевали среди пальм, где в тишине прямо под ослепительно-яркими звездами варили желтый бренди. Стройные, чернокожие местные жители увенчивали их — особенно Феликса, Эбада и Эйри — венками из ярких тропических цветов и предлагали им своих жен. (Это предложение очень заинтересовало Эйри. Его пришлось чуть ли не силком тащить на корабль.) Даже Артии предложили жену. Артия улыбнулась и ответила, что у нее, увы, уже есть одна жена в Ангелии.

По улицам бревенчатого Кейп-Тауна, под знаменитой пурпурной горой, вышагивали львы с бусинами в гриве и накрашенными когтями. Зебры полосатыми стадами бежали к бухте, где на якоре стояли десятки кораблей — китобои, торговцы, несомненные пираты под разными флагами. По приказу Артии перед входом в первый же порт они подняли розовую «Веселую Молли». Сюда же они вошли под Республиканским Джеком. В Кейп-Тауне у них были дела, не связанные с пиратством.

Когда часть товаров была спущена на берег, часть денег потрачена, а на борт погружены несколько ящиков с необработанными алмазами (в неограненном виде они оказались совсем не такими, какими представляла их себе Артия), команда решила пополнить кладовые фруктами и съестными припасами. Соленого Уолтера с трудом уговорили не покупать зебру — «Только представь себе, как эта полосатая тварь будет брыкаться и ржать всю ночь!» С утренним приливом «Незваный гость» снова пустился в путь.

— Там, за горизонтом, — восклицал Эйри, мелодраматически простирая руки, — лежит мыс Доброй Надежды — место, где встречаются два океана. Дальше к северу тесно переплетенные земли, словно суровые родители, не дающие встречаться двоим влюбленным, разделяют Аталантический и Индейский океан. Но здесь ничто их не останавливает, и два великих моря соединяют свои воды. И разве можем мы на нашей маленькой бригантине устоять в их пылких объятиях?

— Это монолог из пьесы, — заметил Дирк.

— Знаю, — ответила Артия. — Я помню. — Если не считать тусклых алмазов, ей казалось, что она помнит и всё остальное тоже. Помнит даже свободный Кейп-Таун. Неужели она здесь уже бывала?!

Ночью разразился шторм.

Сначала на море опустился туман, и выступающие из него скалистые берега больше не выглядели ни дружелюбными, ни цветущими. Потом туман соткался в призрачный силуэт, который всем показался похожим на череп со скрещенными костями.

— Плохой знак. Здесь поселился ужас…

— Попридержи язык, Эйри. Не надо сейчас об этом…

Море пока что было спокойным, ветер еще тих. Артия распределила вахты и отправила остальных отдыхать. А сама пошла к себе в каюту. Феликс остался на квартердеке.

Она пожелала ему доброй ночи — он не ответил. Наверно, погрузился в мечты о Голди, решила Артия.

В капитанской каюте Планкветт грыз шоколад и щелкал клювом по картам капитана Болта, которые, как и все его книги, во влажной духоте штилевой полосы покрылись зеленоватой плесенью (карта, провощенная и надежно запечатанная в футляр из акульей кожи, осталась невредимой).

— Чую, Планкветт, погода портится. И Свин тоже это чувствует — то-то опять внизу спрятался.

— Корабль! — завопил Планкветт незнакомым голосом. — Помогите! Помогите! Спасите наши туши!

— Тс-с.

Хрустальные окна каюты запотели изнутри, снаружи их застилали темнота и туман.

Артия прилегла, чтобы ухватить хоть часок сна.

Ей приснилось, будто она ухватила всю ночь — поймала ее в огромную сеть. Рядом с ней стояла Молли, молодая, стройная и красивая, с зелеными, как спелый крыжовник, глазами, каких больше не было ни у кого на земле. Мать и дочь вместе тянули сеть. Артия была счастлива А возле них на палубе стоял Эбад, он тоже улыбался и тоже был молод, его переполняла гордость неведомо за что.