Фрэнк Йерби - Гибель «Русалки»

Добродушные кубинцы приветствовали его попытки бурным хохотом и тут же отправили стайку мальчишек поискать кого-нибудь говорящего по-английски. Гай ждал, тоскливо думая: «Я должен выучить язык как следует. Слова я знаю, а вот с произношением – беда. Да если б они еще не трещали все разом, я, может быть, и разобрал бы, что они говорят…»

Ватага малышей возвратилась с ликующими кликами, сопровождая высокого с внушительными усами человека в мятом белом костюме. Голову его покрывала соломенная шляпа.

– Добрый день, сеньор, – сказал он. – Чем могу помочь вашему сиятельству?

– Здравствуйте. Я ищу американца по имени Ричардсон. Капитан Трэвис Ричардсон. Вы не знаете его, сэр? Его называют капитан Трэй…

И тотчас малыши подняли крик:

– El Capitan Tray! El Capitan Tray! Seguro, Senor! Venga con nosotros y…[9]

– Тихо! – заорал переводчик и снял свою широкополую шляпу, не обращая внимания на палящее солнце. – Ваша светлость имеет честь быть другом Великого Капитана Трэя?

– Да, – ответил Гай. – Он мой друг. Где его можно найти?

– Это, ваша милость, представляет определенную трудность. Капитан Трэй больше не живет в Гаване. Недавно он женился, перестал ходить в море и купил себе finca[10] в нескольких милях отсюда. Но, если вы располагаете достаточными средствами, чтобы нанять пару лошадей, я с удовольствием покажу вам, где находится эта finca. Вы ведь этого хотите, не правда ли?

– Да, я хотел бы туда добраться. Покажите мне, где можно нанять лошадей, и отправимся в дорогу, если это не оторвет вас от дел.

– Ну, мои дела не так уж важны, они мало что значат в сравнении с удовольствием быть полезным другу el gran capitan[11] Трэя! – сказал переводчик. Затем он повернулся к старшему из малышей: – Ты, Мигель, возьми вещи сеньора, пойдешь с нами. Нет, нет! Я сказал – один Мигель! Больше нам не нужно!

Мигель схватил саквояж, и Гай впервые мог разобрать слова – ведь их сопровождали жесты и действия. Он был просто ошеломлен, когда понял, насколько велика разница между тем, как они произносились и как он сам бы их произнес. «Сколько времени потеряно, – подумал он с горечью, – придется все начинать сначала…»

Они ехали по извилистой дороге среди холмов, окунувшись в их благословенную прохладу, причем сеньор Рафаэль Гонзалес (так звали переводчика) настоял на том, что саквояж будет везти он. Дон Рафаэль болтал без перерыва, выкладывая Гаю все новые и новые известные ему подробности о Ричардсоне:

– Должен вам сказать, что ваш великий и благородный друг – один из самых любимых на Кубе людей, несмотря на то что он иностранец. Есть огромная разница между его поведением и тем, как ведет себя большинство extranjeros[12], вы понимаете, ваша милость? Прежде всего он взял на себя труд в совершенстве овладеть нашим языком – мудрая политика, осмелюсь вам сказать, которой и вашей милости следует придерживаться в будущем…

– Я последую вашему совету, – сказал Гай. – Продолжайте…

– Хорошо. Во-первых, капитан был безгранично щедр к беднякам. Его доброта вошла в поговорку, и именно поэтому, я думаю, он сумел так удачно жениться. Сама донья Мария Кармен дель Пилар Ортега-и-Бассет не столь уж богата, но никакая другая местная дама не занимает такого высокого положения в обществе… Блестящая женитьба и такая романтическая! Ведь стоило донье Пилар выразить вполне объяснимое отвращение к профессии нашего доброго капитана… amvor de Dios[13]! Что я говорю!

– Ничего страшного, – сказал Гай. – Я знаю, что капитан Трэй – работорговец.

– Как камень с сердца свалился! Мне не хотелось бы выдавать тайну капитана. Он заслужил всеобщее уважение на Кубе, когда без всяких колебаний согласился покончить с морем и ремеслом работорговца, чтобы стать уважаемым ranchero[14] из любви к донье Пилар. И не так уж велика была эта жертва! Любой мужчина сделал бы это ради такой красивой женщины!

«Проклятье, – подумал Гай. – Вот уж не везет так не везет! Собирался походить по морям с капитаном Трэем, а тут подвернулась какая-то глупая баба и все разрушила! Но, может быть, капитан даст мне рекомендации и я смогу подыскать себе другой корабль…»

Наконец они доехали до ворот finca. Увидев дона Рафаэля, негр бросился отворять ворота, однако Гаю и переводчику пришлось ехать по аллее еще мили две, прежде чем они добрались до дома. Это был красивый испанский колониальный casa grande[15]. Когда они остановились, их окружила толпа улыбающихся, что-то лопочущих негров, готовых расседлать лошадей, оспаривающих друг у друга честь донести до дома саквояж Гая и выкрикивающих малопонятные приветствия.

На веранду вышла опрятная мулатка-служанка.

– Сеньора капитана нет дома, – сказала она дону Рафаэлю. – Юный Americano – друг капитана? Конечно же, сеньора с радостью примет его. Подождите, пожалуйста, минутку.

Они присели на веранде. Через несколько минут Гай услышал стук высоких каблуков, сопровождаемый шелестом сандалий служанки. Он весь напрягся: эта злосчастная глупая женщина, на которую он столь усердно накликал все муки ада за то, что она разрушила его планы, стояла перед ним.

– Buenas tardes, Senor, – сказала она. – Haga el favor de entrar…[16] – Но, увидев выражение непонимания на его лице, тотчас же перешла на почти безупречный английский: – Пожалуйста, входите, молодой господин. Мне сказали, вы друг моего мужа?

Но Гай Фолкс потерял дар речи. Он стоял в полной растерянности, видя перед собой не толстую женщину средних лет, на которой, по его представлению, должен был бы жениться мужчина возраста Трэвиса Ричардсона, но стройную девушку с печальными темными глазами и с волосами такого глубоко-черного цвета, что, когда на них падал солнечный свет, они отливали синевой. Он обратил внимание на ее губы, подвижные, полные и теплые, как лепестки какого-то великолепного экзотического цветка. Она весело улыбнулась ему.

– Понимаю, – сказала она. – Вы ожидали увидеть женщину гораздо старше, чем я, не так ли? Но пусть моя внешность не обманывает вас, сеньор. Я лет на десять старше, если я правильно угадала, что юному caballero[17] меньше двадцати.

– Вы правы, мэм, – выдавил из себя Гай. – Мне… мне девятнадцать.

Она вновь рассмеялась, услышав эту неловкую попытку мальчика прибавить себе пару лет.

– Или, ras vez[18], несколько меньше? – насмешливо спросила она. – Не обижайтесь, юный господин. Пожалуйста, соблаговолите войти в дом. Но прежде назовите ваше имя.

– Гай Фолкс.

– Гай Фолкс? Мне кажется, я слышала это имя, – сказала донья Пилар. – Вы были знакомы с моим мужем до того, как он приехал на Кубу? Нет, это едва ли возможно. Вы слишком молоды…