Йен Лоуренс - Пираты

Я подсчитал скорость и вернулся на мостик. Скорость, умноженная на время, – с утра «Дракон» оставил за кормой около тридцати миль.

Мадж улыбался. Он держал штурвал одной рукой, без обычного дикого напряжения, и «Дракон» парил над волнами.

– Я понял, – радовался он, лицо светилось гордостью. – Я вспахиваю море, мистер Спенсер. И за кормой остается моя борозда.

– Ну молодец! – сказал я, стараясь подражать интонациям Горна. – Молодец, мистер Мадж.

– Сколько нам еще осталось? – поинтересовался он.

– Сто пятьдесят миль. На утренней вахте увидим Англию.

Мой прогноз к закату знала вся наша маленькая команда. Даже Баттерфилд сразу понял, когда я спустился к нему в каюту, чтобы сообщить.

– Утром? Отлично. – Он сидел в кресле у стола, все еще в своем выходном костюме.- Поставь впередсмотрящего на нос. Гинею тому, кто первым увидит землю.

– Народу мало,- пожаловался я.

– Но, Джон, – он потянул тутой воротничок.- Мы можем подойти к земле ночью. Это вполне вероятно.

Меня радовало, что он рассуждает здраво. Хотелось, чтобы к утру он полностью оправился. Мы поделились на вахты по двое, первую я стоял у штурвала с Дашером на носу.

Ветер все усиливался, мы убегали на восток от надвигающегося шторма. Силу его я чувствовал наверху, в марселях, слышал в свисте такелажа, похожем на вопли пиратов. Он гнал нас в Англию.

К концу моей вахты скорость ветра достигла тридцати узлов, он постепенно сбивался к югу. В нос били волны, корма окутывалась брызгами, Мы с Дашером вымокли до нитки, когда Мадж сменил меня, а Фримэн отправил вниз Дашера.

Мадж уперся, расставив,ноги, и, поплевав на ладони, схватился за штурвал.

– Как дела? – осведомился я.

– Нормально, сэр. Справимся, сэр.

Он навалился на штурвал всем своим солидным весом и прикрикнул на шхуну как на лошадь:

– Н-но! – Он был сильным, хотя и диковатым рулевым, и я видел, что ему можно доверять.

Мачты наклонялись и выпрямлялись, пушки подпрыгивали в своих креплениях. Горн оснастил судно набором малых парусов, на которые можно было положиться в любую непогоду. Я кивнул Маджу и спустился вниз, чувствуя себя уверенно и беззаботно.

Я натянул сухую одежду и уселся за ужин, состоявший из холодной рыбы и влажного хлеба. Горшки мотались на крюках, гремел котел, шарнирная лампа качалась. Из тени появился Баттерфилд. Учитывая качку, он наклонился под тем же углом, что и лампа, как будто какая-то странная сила управляла ими.

Надежды мои, что лихорадка проходит, рухнули, как только я увидел капитана. Печальный и изможденный, он прошел мимо без единого слова, добрался до иллюминатора, коснулся его и ушел. Я попытался заговорить с ним, но он не обратил на меня внимания. Он бродил по судну как заблудшая душа, появляясь в каютах, выходя на палубу, воскресный костюм его промок, с него капала соленая вода, Я вспомнил день, когда умерла моя мать и он появился в доме, пахнущий морем, в этом же самом костюме. И тогда он молча ходил из комнаты в комнату, шевеля губами в беседе с женщиной, которая больше никогда не сможет ему ответить.

При его третьем появлений на камбузе я подошел к нему; взял за локоть и повел в каюту. Если он и замечал мое присутствие, то говорил он не со мной. Что-то бормотал о днях в конторе отца. Я довел его до койки, и он мгновенно уснул.

– Мы почти дома, – успокаивал я его. – Дома вам станет лучше».

Я отнес кусок хлеба капитану Грейсу и закинул внутрь, как служитель в зоопарке. Хлеб ползал по палубе, и пирату пришлось ловить свой ужин.

– И это все, что ты мне принес? – возмутился он.

Сострадания к нему я больше не испытывал. Я винил его во всех наших бедах. Жалкое состояние капитана Баттерфилда, смерть Эбби. Даже этот шторм казался мне делом его рук.

– Мне нужна вода,- потребовал он. Я уже запер дверь.

– Мы почти в Ла-Манше, – крикнул я. – Завтра будет хлеб и вода в Четэмских казематах, сколько положено.

Наконец я заснул. Звуки судна и моря слились в постоянный гул. Последнее, что я слышал, был звук засова капитанской каюты и постукивание каблуков воскресных туфель капитана Баттерфилда, разгуливавшего по судну. Проснулся я уже в вахту Горна. Еще не поднявшись, я понял, что он стоит у штурвала, так плавно, несмотря на бушующее море, шла шхуна. Только Горн мог обеспечить такой ход.

Пробираясь к трапу, я услышал бешеный стук из «Пещеры», но не удостоил его вниманием. Только я высунул голову, как поток воды обрушился на плечи. Я перелез через комингс и посмотрел на Горна.

Он сидел на палубе спиной к нактоузу, И над ним возвышался Бартоломью Грейс

27. Смертельная схватка

– Стоп! Ни с места! – крикнул Грейс.

Он стоял у штурвала, волосы и плащ развевались на ветру. Горн полусидел у его ног, привязанный к нактоузу шнуром своего ключа. Я понял, что, если он отодвинется от тумбы нактоуза, если соскользнет с мостика, его задушит бечева.

Я попытался увидеть впередсмотрящего, но было слишком темно. Я подумал, смогу ли справиться с Грейсом в одиночку.

Пират, как и раньше, читал мысли. Он вытащил из кармана плаща кремневый пистолет и прицелился – не в меня, в Горна.

– Еще шаг, и он отправится к Создателю.

Даже во тьме можно было узнать пистолет капитана.

– Что ты сделал с капитаном?

– Ничего. Доброта порождает доброту, сынок.

Как мерзко звучали эти слова из его уст!

– И где же он?

– В маленькой уютной каютке, которую вы отвели мне. Все ее удобства теперь к его услугам.

Значит, это барабанил Баттерфилд.

– А впередсмотрящий? – спросил я.

– Ну, этот оказался не столь добрым.

– Убит, – пояснил Горн.

Грейс улыбнулся, если эту гримасу можно было назвать улыбкой.

Я опустил голову перед потоком брызг разбившегося о корму водного вала. «Дракон» нырнул вперед, Горн скользнул от нактоуза. Он схватился за шнур, повиснув на нем, пока снова не нашел опору для ног.

– Чего тебе надо?

Оплавленная маска наблюдала за мучениями Горна.

– Мне надо, чтобы ты прошел вперед, в кубрик, и вывел команду на паруса.

– В такую погоду? Но мачты не выдержат.

– И мне надо, чтобы со мной не спорили.

– Но мачты сломаются!

Он шагнул от штурвала, спихнул ноги Горна, и гигант снова повис на шнурке. Грейс захватил шнур у нактоуза и скрутил его в кулаке. Горн захрипел.

:- Ладно! – крикнул я.- Я все сделаю!

– Всех наверх! – приказал Грейс.

«Дракон» несся с ужасающей скоростью. Я прошел вперед, шлепая по воде, влез в люк. Внизу тускло горел фонарь, освещая развешенные мокрые носки. Я увеличил пламя, разбудил Дашера, Маджа, Фримэна и Беттса и рассказал им, что Грейс захватил судно.