Подводная лодка (The Boat) - Лотар-Гюнтер Букхайм

к элите. Да вы только посмотрите на парней в увольнении, расхаживающих со своими боевыми значками подводников на форме первого срока. Похоже, что на дам это тоже производит впечатление…»

***

Прохрипела громкая связь. «Вторая вахта, расписание по-походному!» В этот раз призыв относился и ко мне. Я должен был стоять вахту в качестве машиниста.

Стармех дал мне ваты, чтобы затыкать уши. «Шесть часов в машинном отделении — это много, если ты к этому не привычный».

Всасываемый дизелями воздух так плотно присосал дверь в переборке к уплотнительной резине, что мне пришлось приложить все свои силы для её открытия. Сразу же шум дизелей как будто шлепнул меня по лицу. Торопливый цокот толкателей и коромысел клапанов обеспечивал аккомпанемент на ударных для постоянного потока шума от взрывообразно воспламеняющегося в цилиндрах топлива и глубокого басового рева, который, как я предполагал, исходит от воздушных нагнетателей.

Бывший на вахте Йоханн, старшина машинного отделения, не сразу заметил меня. Он пристально смотрел на тахометр. Его стрелка резко вибрировала. Иногда она прыгала на несколько делений и нервно дрожала, потому что наши винты работали в условиях переменного сопротивления бурного моря. Даже не глядя на тахометр, в корме было заметно гораздо лучше, чем в центральном посту, как волны сначала одерживали лодку, затем отпускали её и она бросалась вперед. Сначала винты вращались с трудом, но затем все быстрее, когда сопротивление уменьшалось.

Йоханн по очереди проверил давление масла и охлаждающей воды. Затем с отвлеченным взором диагностика он ощупал нагнетательную трубу масла, которая ответвлялась внизу под насосом принудительной смазки, чтобы определить её температуру. В завершение он взобрался на сверкающую ступеньку, которая проходила вдоль сбоку двигателя и ощупал пульсирующие коромысла, все это делая очень медленно, точными и выверенными движениями.

Йоханн сказал (точнее прокричал) мне, что я должен делать: проверять, чтобы ничего не перегревалось, ощупывать трубы охлаждающей воды, проверять коромысла, как это он только что сделал, и, когда он даст мне сигнал, приоткрыть выхлопные заслонки.

Он вернулся на пост управления и вытер свои руки пучком разноцветной хлопчатобумажной ветоши. Затем из ящика сбоку маленькой конторки он выудил бутылку с яблочным соком. Когда он энергично отхлебывал из бутылки, его адамово яблоко судорожно подергивалось.

С пульсирующих сочленений узлов дизелей капало масло. Я почувствовал рукой, как они подпрыгивают, трогая их один за другим. Каждый узел был равномерно теплым, а звуки работы в цилиндрах равномерно следовали один за другим.

Через пятнадцать минут Йоханн открыл дверь на камбуз и повернул маховик на подволоке. «Закрываю забортный всасывающий клапан», — прокричал он, объясняя мне свои действия. «Теперь двигатели будут всасывать воздух изнутри лодки. Прекрасный сквозняк!»

Прошел еще час. Йоханн покинул свое место у поста управления и пошел по проходу между двигателями. Двигаясь вдоль работавшего дизеля, он открывал один за другим индикаторные краны. Из каждого выбивалась струя пламени. Йоханн удовлетворенно кивал головой. Я не мог не думать о том, насколько нелогичен был запрет курения в отсеках лодки, когда разрешался такой фейерверк.

Балансируя, как канатоходец, Йоханн вернулся к своему посту управления. Проходя мимо, он вытер на полированной поверхности пару пятен масла и снова вытер руки пучком ветоши. Через некоторое время он приподнялся и отрегулировал поток топлива, открыв клапан вытесняющей воды. Затем он глянул на электрический дистанционный термометр, который показывал температуру каждого цилиндра и температуру выхлопного коллектора. При помощи огрызка карандаша настолько короткого, что он мог держать его лишь кончиками пальцев, он записал в машинный журнал различные данные: оценочный расход топлива, температуры, отклонения давлений.

Рулевой, только что сменившийся с вахты, проскочил через дверь переборки как пробка и протиснулся мимо меня с охапкой мокрой непромокаемой одежды. Держась за поручни вдоль дизелей, он проковылял дальше в корму, в моторное отделение, где раскинул мокрую одежду на дейдвудной трубе для просушки.

Старшина машинист сидел на низком инструментальном ящике перед постом управления двигателем левого борта, увлеченный зачитанной книжкой в мягкой обложке. Его дизель был остановлен, так что ему нечего было делать, но он должен был оставаться на своем посту. Левый двигатель мог потребоваться в любой момент.

Раз за разом я проходил, покачиваясь, взад и вперед вдоль полированной ступеньки у дизеля правого борта. Манометры отмечали нормальное давление.

Йоханн жестом показал мне, чтобы я уселся в проходе у переборки в моторное отделение. Рядом с ней на щитах управления висели коричневые мешки со спасательным снаряжением. Их вид заставил меня задуматься о расстоянии между мной и центральным постом. До люков боевой рубки был длинный путь. Не то, чтобы это имело большое значение — насколько далеко ты находишься от боевой рубки, если будет повреждена на глубине 100 метров, но чувство того, что ты заключен в клетке в корме, не поднимало боевой дух. Кроме того, подводная лодка одинаково легко могла найти свой конец и на поверхности — скажем, если её протаранят. Впередсмотрящие и матросы центрального поста могли еще пережить такой исход событий, машинисты же при обычных обстоятельствах — нет.

Заглушив шум дизеля, прогремел звонок и загорелся красный сигнальный фонарь. Я резко подскочил. Старшина машинист подскочил на ноги. Йоханн показал мне успокаивающий жест и я понял его смысл: это был сигнал на запуск левого двигателя. Я должен был открыть выхлопные заслонки левого дизеля. Старшина машинист подключил муфту к валу. Сжатый воздух устремился в цилиндры. Йоханн уже передвинул топливный рычаг в положение работы. Клапаны с резким звуком открылись, произошла вспышка в первом цилиндре, толкатели клапанов пришли в движение и левая машина пробудилась от спячки. Через мгновение работали уже все цилиндры и их рев смешивался с шумом от правого дизеля.

Еще один период без активных действий. Манометры показывали, что в оба двигателя поступает все, что им нужно: топливо, воздух, смазочное масло и охлаждающая вода.

Прошло три часа: половина вахты.

Воздух в машинном отделении теперь, когда работал второй двигатель, быстро становился теплее и дышать было все тяжелее.

В 10:00 кок принес нам бидончик с подслащенным лимонным соком. Я жадно стал пить прямо из ковшика.

Йоханн поднял большой палец руки и показал им на подволок. Пора было прочистить выхлопные заслонки. Этой операцией нельзя было пренебрегать, потому что выхлопные заслонки уплотняли выхлопные трубы дизеля при погружении. Они должны были быть абсолютно водонепроницаемыми, в противном случае забортная вода проникла бы в двигатели. Но неполное сгорание приводило к образованию отложений, которое могло нарушить водонепроницаемое уплотнение при погружении лодки. В начале войны подводные лодки действительно наполнялись водой и тонули, потому что эти