Алекс Белов - Зелёные Созвездия

— Что? — хмурится голос деда.

— Ну да, что?

— Я не знаю, что?

— Белок! Строительный материал клетки всех детей и подростков! — восклицает мама. — И не тот белок, что в молоке или грибах, а настоящий животный белок, для укрепления клеток крови. Он просто обязан съедать сто грамм мяса в день!

— Ну погоди, — мягко произносит дед. — Дай ему просто чуточку отдохнуть.

Наконец, я возвращаюсь в этот мир. Не знаю, сколько боли вызовут во мне капли мясного соуса, разбросанного по всей тарелке, но не хочу экспериментировать, поэтому отодвигаю от себя тарелку и поднимаю глаза на маму. Она уже не смотрит на меня и общается лишь с дедом. И я прерываю их диалог.

— Завтра хочет прийти Володька, — говорю я. Над столом повисает тишина. Растерянная мама смотрит на меня и потом говорит:

— Я разрешу ему прийти, если ты съешь хотя бы кусочек мяса.

Я даже не злюсь, хотя следовало бы. Во мне прячется скорее лёгкое потрясение.

— Да он не ко мне, — говорю. — Он к тебе.

— Ко мне? — удивляется мама.

— Да. С мамой своей.

— А… — мама теряется. — А зачем?

Я жму плечами.

— Наверное, она хочет узнать, что мы за семья и с кем дружит её сын.

— Отличная идея! — поддерживает дед, желающий закончить разговор о мясе. — Давай завтра примем гостей. Сто лет уже никто не приходил.

— Я с утра задушу петушка! — восклицает бабушка. — Зажарю. Картошечки наварю.

Я было открываю рот, чтобы сказать, что Володька это не ест, но вовремя понимаю: это не самая удачная идея в свете последнего разговора. Поэтому говорю другую правду:

— Можно. Тётя Света любит курицу.

Не знаю, любит ли тётя Света курицу, но мясо она ест, сама сегодня сказала. Так что, я всё правильно сказал.

— Ну хорошо, — улыбается мама, забывая разговор о мясе. — Надо бы и мне развеяться.

Я стараюсь выжать из себя улыбку, но не получается.

— Я к себе, — говорю как можно беззаботнее, хватаю стакан сока и поднимаюсь в комнату.

Темнеет.

Я сижу на кровати, свет не горит, но пока хватает того, что процеживается сквозь окно. В густом мраке на моей ладони покоятся амулетик Володьки и крестик мамы. Никто не заметил подмены, хотя я весь вечер проходил в рубашке нараспашку.

Я уже говорил с Каштаном о завтрашней встрече, о своих опасениях, но он вряд ли что понял. Твердил лишь, что при любом раскладе я не перестану быть зелёным ребёнком, даже если мама схватит меня в охапку и сбежит на необитаемый остров. Хотя о маме он говорил много и сказал, что её трудно убедить, пока не представишь необходимые доказательства. Говорил, что моя мама материалист, а таких интересуют только факты, факты и факты. Я даже поразился, откуда Каштан так хорошо знает мою маму, если она не зелёная? Но доказательства у нас были.

Боюсь только, как бы они её не шокировали. А пока… мне очень хотелось подготовить маму к встрече. И я смотрю на амулет воды и распятого Иисуса на ладони. Слева знак Природы, подаренный дедушкой, то есть — Володькой, но первый подарил именно дед. И с ним всё понятно. Когда-то мальчиком он стал свидетелем силы зелёных детей, и в порывах купил мне амулет. Может, ассоциировал меня с Игнатом?

А во что верит мама? Они с отцом крестили меня, когда я был ещё младенцем, но назвать мою маму боговерующей сложно. А что если я ошибаюсь, и завтра тётю Свету с Володькой выкинут за шкирку за дверь?

Я встаю, едва слышно, шурша по полу босыми ногами, подкрадываюсь к маминой двери, что напротив моей, и прислушиваюсь. Работает. Я сажусь на пол. Протягиваю руку к ручке, поворачиваю и чуточку толкаю дверь, а потом быстро отдёргиваю руку.

Из-за стола мама не увидит меня, потому что он прикрывает нижнюю половину проёма. Слышу, как ручка перестаёт шуршать по бумаге, и мама замирает. Я медленно толкаю дверь, которая чуть поскрипывает на определённых углах.

— Что это за доброе привидение стучится ко мне? — тихо спрашивает она. Я улыбаюсь, едва сдерживая смех, и осторожно ползу по паркету к столу. Полы новые, поэтому не скрипят, но мама конечно слышит шуршание одежды.

— Ой-ёй! — наигранно восклицает мама. — Я слышу, кто-то ползёт ко мне! Неужто, это злобное существо с Марса пришло за мной?

Я прислоняюсь к обратной стороне стола. Не перестаю улыбаться, но сердце бьётся часто, будто я действительно на сверхсекретном задании в тылу врага. Несколько секунд в комнате тишина. Потом я падаю на спину и втаскиваю тело в прорез между ножками и ящиками стола.

Передо мной два холмика маминых коленей, а в прорези между ними и планкой стола виднеется сияющее лицо. Вверх ногами, а я всё улыбаюсь.

— Какой милый монстрик с Марса, — улыбается мама.

А я уже смотрю на испещрённое дерево обратной стороны планки стола. Полы рубашки раскинулись по паркету, мои амулеты, щекоча, ползут по груди и устремляются на пол, но цепочка натягивается, и они виснут в районе подмышки.

— Скучаешь? — слышу я голос мамы, и её ручка снова скользит по бумаге, выписывая какие-то необходимые определения из книги. Готовится так, будто не в лагере детям читать будет, а на научном симпозиуме.

— Немножко, — отвечаю я. — Я просто сейчас много думал… и решил прийти.

— И о чём же думал мой маленький монстрик с Марса? — спрашивает мама.

Я хмурюсь, стараясь подобрать нужные слова. Запах мамы, такой близкий, умиротворяющий. Но и настораживающий.

— Мам, я с детства ношу дедушкин амулет и твой крестик, — сказал я.

— Ага.

— Мам, скажи, а зачем ты мне его подарила? — никак иначе я не могу сформулировать свой вопрос.

— Я тебе его не дарила, глупенький, — улыбается голос мамы. — Я тебя крестила, а когда крестишь ребёнка, ему нужно купить крестик. Вот мы и купили.

— А зачем ты меня крестила? — спрашиваю я.

— Ну как зачем. Так положено. Мне тогда на работе некоторые подружки говорили, что стоит крестить малыша, пока он маленький. Вдруг ты умрёшь, тьфу-тьфу, конечно. Мне сказали, что все некрещёные дети обязательно попадают в ад, в такое местечко, которое называется Лимб. Представь. Вот я и крестила.

Я снова ищу формулировку. Есть одна, но какая-то она резкая, поэтому я опять начинаю издалека:

— То есть, вы с папой так решили, потому что вокруг все говорили о Лимбе?

— Ну да. Просто, так положено. Все люди так делают. Ну знаешь, как праздник новый год. Собираются, наряжают ёлку, отмечают, дарят подарки. Вот и новорожденных детей положено крестить.

Я опять думаю и задаю прямой вопрос:

— Мам, как ты думаешь, Бог и правда есть?

Ручка на секунду замирает, и мама молчит, а потом произносит с улыбкой: