Олег Мушинский - Солидный куш

"Что там?" — пальцами, как под водой, просигналила Лимия.

"Тихо. Надо проверить".

Фалко наклонился, и, держа нож наготове, шагнул в темный проход. Потолок быстро понижался, и через несколько шагов пришлось согнуться, а потом и вовсе продолжить путь на четвереньках. Тьма была кромешная, как в глубоководном гроте. Тишина, как глубина, давила на уши. Фалко продвигался на ощупь, больше полагаясь на свою развитую интуицию подводника, чем на какие-то внешние признаки. Почувствовав поворот, интуиция повела его влево. Вытянутые вперед пальцы соскользнули с мокрого камня, и коснулись чего-то мягкого и теплого. Фалко медленно провел рукой, и решил, что это кожа. Получил беззвучную, но увесистую оплеуху, и решил, что там не только кожа. Он скорее почувствовал, чем заметил движение рядом с собой. К нему плотно прижалось мягкое тело, и Фалко услышал злой шепот:

— Что ты себе позволяешь, союзник?!

— Прости, я тебя не заметил.

— Да уж, я почувствовала. Еще раз такое себе позволишь, руки отрежу.

— Я буду более внимателен. Крабб не сбежал?

— Нет. Он впереди, застрял в проходе. Надо его вытащить.

— Зачем? Найдем другой путь.

— Ты уверен, что он есть?

— Тот крабб, на берегу, крупнее этого. Если уж этот застрял, тот бы точно не пролез. А плавают в воздухе только сильфы и птицы.

— Логично. Возвращайся. Я за тобой.

Осторожно помогая себе руками, Фалко начал пятиться назад. Пару раз его ладони касались в темноте гладких ног тени, но та не усмотрела в этом злого умысла. По крайней мере, обещанного членовредительства не учинила. Фалко пятился, как рак, и едва ощущал, как тень беззвучно движется за ним. Выбравшись из тесного туннеля, не смог сдержать вздох облегчения.

— А где тень? — спросила Лимия.

— Здесь, — ответила та, шагая из темноты в предутренний сумрак.

В этот раз на ней был широкий оружейный пояс, и ничего больше. Фалко сделал вид, что отвернулся. Дерк предпочел проявить бдительность, а не хорошие манеры. Тень проигнорировала обоих. Лимия протянула ей плащ. Тень благодарно кивнула. Серая ткань окутала ее, превращая в бледное подобие своего имени. Даже зная, что тень перед ними, было непросто заметить ее на фоне серой скалы.

— Должен быть еще один проход, пошире этого, — сообщил Фалко. — И, кажется, я его только что нашел.

Он указал в сторону едва приметной расщелины в скале. Тень плавно сдвинулась туда. Высунула из-под плаща руку, и поманила остальных. Вблизи расщелина оказалась достаточно широкой, чтобы там мог пройти увешанный оружием крабб. Выступавшая вперед скала закрывала вход от взглядов из воды, да и от первого тоннеля вполне можно было его не заметить. Расщелину выдал Фервор, выглянувший из-за горизонта и разрезавший сумрак своими острыми лучами.

— Светает, — заметила Лимия. — Надо торопиться.

Расщелина уходила круто вверх. В правой стене регулярно попадались тоннели — некоторые однозначно рукотворные — которые вели вглубь вулкана. Сама расщелина, поизвивавшись в горной породе, выходила на широкий каменный карниз. Внизу бушевали волны, а на карнизе выстроились краббы. Осторожно выглядывая из-за последнего поворота расщелины, можно было насчитать десятка два. Все они смотрели на восток.

Впереди стоял высокий и очень старый крабб в алой хламиде. В руке старик держал короткий жезл из красного дерева. Навершием служила кроваво-красная жемчужина величиной с яйцо альбатроса. Выстроившиеся позади старика краббы были от макушки до пят покрыты алыми рунами и вооружены металлическим оружием.

"Старикан — верховный жрец Фервора", — знаками сообщил Фалко, немного разбиравшийся в иерархии краббов. — "Головорезы за ним — храмовая стража. Посильнее обычных бойцов и никогда не отступают".

"А где Алина?" — просигналила Лимия.

"Не вижу", — с сожалением ответил Фалко. — "Но церемония не начнется без этого деда. Наберись терпения, и он сам нас выведет, куда надо".

Когда пылающий край Фервора показался над горизонтом, крабб в алой хламиде низко поклонился зримому воплощению бога и запел молитву. Пение это больше напоминало шипение пополам с бульканьем, но зато почти в точности соответствовало тем звукам, которые издает погружаемая в мировой океан пылающая головня. К Фервору надлежит обращаться на его языке, а не на жалком лепете смертных. Чего стоил их лепет, когда разгневанный бог обрушил на землю пылающее небо? Ничего не стоил он и теперь.

Если бы огнепоклонники людей и дуа" леоров усвоили преподанный им в далеком прошлом урок, сейчас бы алые, а не белые храмы главенствовали бы по всей Терране. Глупцы. Их счастье, что Фервор в своей далеко не безграничной милости готов даровать им второй шанс. Он пробудил ото сна вулкан, запечатанный им самим еще в Пылающие дни. В его глубине уже клокотала лава, сиянием подобная самому Фервору. Сегодня она пожрет свою первую жертву. Глупый молодой вождь все-таки оказался полезен. Он захватил в плен человека, женщину, которая оказалась столь мужественной, что не устрашилась сурового жертвоприношения. Что ж, если она хочет унести свою тайну с собой к Фервору, пусть так и будет. Молодой вождь слишком глуп, чтобы понять: сокровище — это вовсе не тонны презренного металла. Сокровище — это сотни склонившихся перед пылающим богом новообращенных, сотни неистовых фанатиков, готовых убивать во славу Фервора. Белые жрецы могут сколь угодно долго говорить о главенстве души, но их заблуждение не станет от этого истиной. Тела гораздо важнее, чем души. Тела — молодые, сильные, полные жизни и пылающей ярости. Перед мысленным взором жреца предстал блистательный хаос нового Огненного похода, и он довольно облизнул немногие оставшиеся зубы. Пусть все начнется.

Верховный жрец подал знак стоявшим за его спиной. Четверо воинов в алой раскраске зашлепали ластами по каменным ступеням. С противным скрипом отъехала в сторону каменная плита, заменявшая дверь. Краббы уверено двинулись в темноту. Одолев несколько кривых пролетов и переходов, остановились перед другой дверью. Эта охранялась двумя стражниками. Обменявшись условным свистом, пришедшие получили право войти внутрь.

Внутри было абсолютно темно и очень сыро. Вошедшие остановились. Из темноты шагнул высокий крабб в расшитой жемчугом броне из акульей кожи. На широком красном поясе змеился золотой узор — символ вождя клана. Вождь фыркнул на пришедших, небрежно раздвинул их в стороны и вышел. Двое стражей тотчас заняли места по бокам, и последовали за ним, отставая на полшага. Четверо пристроились за ними.

Отряд прошлепал извилистыми ходами глубоко вниз, где каменные стены были покрыты сыростью и плесенью. С потолка капала вода. В глухом тупике, под присмотром еще одного крабба, сидела Алина. Девушка куталась в зеленоватую ткань, и хмурилась. Вождь фыркнул на своих сопровождающих, и они послушно остановились на почтительном расстоянии. Охранник Алины коротко поклонился, и отошел в сторону. Вождь опустился на пол. Алина медленно подняла голову.