Алистер Маклин - Ночи нет конца

Молча браня себя последними словами, я украдкой взглянул на Зейгеро.

Освещенное северным сиянием, лицо его было спокойным и бесстрастным. Он изображал равнодушие, но вряд ли ему следовало переигрывать. Поэтому он медленно кивнул, сжал губы, задумчиво поднял брови. Превосходный актер!

Профессионалу не уступит. Но тут мне пришло в голову, что среди пассажиров может оказаться парочка не менее талантливых актеров. Если бы Зейгеро никак не отреагировал на мои слова или отреагировал на них чересчур бурно, то у меня бы возникло подозрение. Или я не прав? Будь Джонни Зейгеро одним из убийц, он бы постарался не возбуждать во мне подозрения. Я перестал ломать голову и отвернулся. Однако смутное чувство недоверия к моему собеседнику продолжало усиливаться. Правда, я вспомнил о прежних своих подозрениях, граничивших с уверенностью, и решил, что боксер скорее всего чист.

Повернувшись к стюардессе, я коснулся ее плеча.

— Если не боитесь озябнуть, мисс Росс, я хотел бы сказать вам пару слов.

Девушка удивленно посмотрела на меня и после некоторого колебания кивнула головой. Спрыгнув вниз, я подал ей руку, затем посадил на большие сани. Забравшись на бочку с горючим, мы разглядывали северное сияние. Я не знал, с чего начать, почти не замечая этих светящихся складок желтовато-зеленого цвета, отороченных снизу алым и чуть ли не касавшихся поверхности плато. Но даже там, где светящийся полог был наиболее ярким, сквозь него тускло мерцали звезды. Написанная пастелью поэма эфемерности, картина эта вызывала в вашем воображении сказочную страну. Словно погруженная в волшебный сон, Маргарита Росс глядела на это зрелище. Как знать, может, как и я, она смотрела на это, но ничего не видела, а только думала о близком ей человеке, оставшемся позади, среди ледяной пустыни.

Когда она повернулась ко мне при звуках моего голоса и я заглянул в ее карие глаза, в которых отражались огни северного сияния, я увидел в них тоску и понял: я не ошибся.

— Мисс Росс, что вы скажете о последнем событии?

— Вы о мистере Малере? — Она сдвинула наверх снежную маску — марлевую повязку с ватным тампоном, в котором было прорезано отверстие. Чтобы расслышать ее голос, я наклонился к ней. — Что я могу сказать? Это так ужасно... Есть ли у бедняги шанс выжить, доктор Мейсон?

— Честно говоря, не знаю. Есть много факторов, которые трудно предсказать... Известно ли вам, что после того, как я вычеркнул вас из списка подозреваемых, во главе его я поставил Малера?

— Не может быть!

— Увы, это так. Плохая из меня ищейка, мисс Росс. Метод проб и ошибок, который я использовал, имел то преимущество, что количество подозреваемых сводилось к двум. Однако с дедуктивным методом я не в ладах. — Я поведал ей о разговоре, который у нас состоялся с Малером.

— И теперь вы в полной растерянности, — заключила девушка после того, как я закончил свой рассказ. — По-моему, единственное, что нам остается, это ждать развития событий.

— Иначе говоря, ждать, когда над нашими головами занесут топор, мрачно заметил я. — Вряд ли стоит так рисковать. Я не очень-то надеюсь на дедуктивный способ, но прибегну к нему для разнообразия. Прежде чем делать какие-то выводы, нам нужны факты. А с ними у нас туго. Потому-то я вас и позвал сюда. Хочу просить вас о помощи.

— Я сделаю все, что в моих силах, вам это известно. — Девушка подняла голову, наблюдая за тем, как разгорается на небе зарево северного сияния.

Когда в мириадах кристалликов льда, повисших в небе, вспыхнули алые, зеленые, желтые и золотистые искры, Маргарита даже вздрогнула, потрясенная этой неземной красотой. — Не знаю почему, но от этого зрелища меня дрожь пробирает... Мне кажется, я сообщила вам все, что запомнила, мистер Мейсон.

— Не сомневаюсь. Но вы могли упустить из виду какие-то детали, сочтя их маловажными. Насколько я могу судить, нам надо найти ответ на три главных вопроса. Прежде всего, какова причина аварии? Каким образом в кофе попал наркотик? Как разбилась рация? Если нам удастся ухватиться за ниточку, ведущую к разрешению хотя бы одного из вопросов, то мы, в конечном счете, узнаем то, что хотим знать.

Успев продрогнуть за долгие десять минут, мы так ничего и не выяснили.

Я заставил Маргариту Росс вспомнить шаг за шагом все, что произошло с ней после того, как она попала в таможню, где встретила своих пассажиров. Как привела их к самолету и рассадила по местам. Как летела вместе с ними в Гандер, наблюдала за тем, как их досматривают. Как вылетела из этого аэропорта вместе с подопечными. Как подавала им ужин. И все-таки я ничего не узнал, не заметил ничего подозрительного, странного или ненормального, что могло хотя бы в какой-то степени объяснить причины катастрофы.

Когда стюардесса рассказывала о том, как она разносила еду, она вдруг остановилась на полуслове и повернулась ко мне.

— В чем дело, мисс Росс?

— Ну конечно, — негромко проговорила она. — Как же иначе! Какая же я дура! Теперь мне понятно...

— Что вам понятно? — оборвал я ее.

— Я о кофе... каким образом в него подмешали наркотик или снотворное.

Едва я успела обслужить полковника Гаррисона — он сидел в заднем ряду, поэтому к нему я подошла в последнюю очередь, — как тот сморщил нос и спросил, не кажется ли мне, что где-то горит. Я ничего не почувствовала, поэтому ответила шуткой: дескать, на плите что-то подгорело. А когда вошла в кухню-буфет, полковник позвал меня. Я оглянулась. Он открыл дверь туалета правого борта, откуда шел дым. Вернее, дымок. Я известила об этом командира самолета. Он поспешил в хвостовую часть машины, но ничего особенного не обнаружил. Горели какие-то бумажки. Наверное, кто-то бросил непогашенную сигарету.

— Тут все поднялись с кресел, чтобы посмотреть, в чем дело? — с угрюмым видом спросил я.

— Да. Командир, Джонсон, приказал всем занять свои места, чтобы не нарушать правильную загрузку воздушного корабля.

— И вы не сочли нужным сообщить мне об этом? — внушительно произнес я.

— На ваш взгляд, это не существенно?

— Прошу прощения. Тогда это обстоятельство показалось мне действительно несущественным. Ни с чем не связанным. Ведь все произошло за несколько часов до аварии, поэтому...

— Неважно. Кто мог зайти в это время в кухню-буфет? Наверное, кто-нибудь из сидевших в передних креслах?

— Да. Мне показалось, что они все устремились к центральной части самолета.

— Они? А кто эти «они»?

— Не помню. Но почему вы меня об этом спрашиваете?

— Зная, кто находился в центральной части, мы можем установить, кто отсутствовал.

— Прошу прощения, — беспомощно произнесла девушка. — Я немного растерялась. Командир корабля оказался впереди меня, стал требовать, чтобы пассажиры вернулись на свои места. Из-за него я почти ничего не видела.