Чарльз Беннет - Капитан Педро

— Да, и мальчишку и его отца, если удастся. Вы должны быть довольны: ведь это он украл ваше сокровище.

— Я это знал все время, — ответил Педро. — Но я буду биться потому, что у нас с тобою старые счеты.

Они вынули ножи и стали друг против друга. Прошлый раз преимущество было на стороне Педро. Теперь мне казалось, что все козыри в руках Краммо. Педро был буквально прикован к месту.

Краммо ринулся вперед, его нож блеснул, и он отскочил назад прежде чем Педро успел отразить удар. Красный рубец выступил на левой щеке Педро. Следующим ударом Краммо выбил нож у него из руки.

— Ага! Попался! — крикнул он.

Но игра еще не была кончена. Педро в свою очередь выбил тростью нож у Краммо и схватил его за руки. Краммо упал на землю, увлекая Педро за собою.

Вдруг грохот, раздавшийся прямо над нашими головами, заглушил шум ливня и раската грома. Педро крикнул мне:

— Беги, Джордж, беги!

Но я не мог сдвинуться с места. Земля сыпалась сверху. Подняв глаза, я увидел, что потолок пещеры колеблется, и как раз над головами противников нависла глыба камня. Краммо бросился ко мне. Но Педро сделал стремительное движение и схватил Краммо за колено. Напрасно тот пытался оторвать эти стальные руки, Педро держал его, как бульдог держит свою добычу. Раздался грохот. Педро успел только крикнуть:

— Прощай, Джордж! Беги, беги...

Внезапно овладевшее мною оцепенение прошло, и я выбежал из пещеры. Я слышал, как Краммо что-то крикнул мне вслед. Груда скал рухнула вниз. Один из камней ударил меня по ноге. Я оглянулся, чтоб посмотреть, что случилось: своды пещеры рухнули, и тело Педро было похоронено под глыбами скал. Но Краммо? Я увидел его голову из-под засыпавшей его земли. Лицо его выражало невыносимое страдание.

XXII. ДОМА

Пять минут спустя из поломанного бурей леса показался отряд, и среди приближавшихся людей я увидел отца. Мы бросились друг другу навстречу.

— Я так боялся за тебя, — сказал отец, — главным образом из-за бури, — я был уверен, что пираты оставят тебя живым как заложника.

— Меня нашел и спас Педро, — сказал я, но — сам он погиб.

И я рассказал о происшедшем.

На момент водворилось молчание. Затем я подвел весь отряд к пещере и показал им, какая смерть постигла Педро и Краммо.

Тем временем Патрик энергично принялся раскапывать землю вокруг засыпанного Краммо. По приказанию отца к нему присоединились другие, и все усердно разрывали груду обломков.

Тело Краммо было освобождено из-под камней. Затем матросы откопали также тело Педро, и похоронили его. На его могилу мы положили камень и сделали краткую надпись. Лицо мертвого Педро было так спокойно, как я никогда не видел его при жизни.

Мы поспешили на судно, и, подойдя к берегу, я увидел, что «Черная Смерть» прибита к нему бурей.

— Завтра мы осмотрим ее, — сказал отец — возьмем с нее все, что на ней есть ценного, и тогда она может кончать свое существование.

Утром мы подожгли судно, и когда «Мститель» уходил от Зеленого Острова в открытое море, «Черная Смерть» пылала, как огромный погребальный костер.

День-ото-дня мы приближались к Англии, и, наконец, настал тот счастливый час, когда «Мститель» подошел к Плимуту и мы с отцом направились по знакомой улице к нашему дому.

— Осторожней, Джордж! — сказал отец. — Как бы неожиданная радость не оказалась вредна для твоей матери.

Отец взялся за дверной молоток, тот самый молоток, на котором каждое пятнышко и царапина были известны мне, и ударил в дверь. В первый раз в жизни я увидел, что рука отца дрожала, — да и сам я дрожал.

За дверью раздались быстрые шаги, и мать вся в слезах бросилась нам на шею. Когда первая минута радости прошла, и мы могли более спокойно взглянуть друг на друга, я увидел, что волосы матери совсем побелели. Неудивительно — столько времени она ничего не знала о нас и не раз считала нас погибшими. Я подумал, что если бы она знала, что пришлось перенести нам с отцом за это время, страдания ее были бы еще сильнее.

Как весело мне было взбежать по знакомой лестнице наверх в мою спальню. Я помнил, что четвертая ступенька на ней скрипела, и нарочно наступил на нее; я не мог удержаться от громкого смеха, когда она, действительно, скрипнула.

В моей маленькой спальне все было попрежнему, и она блистала чистотой, как будто я только что ушел из нее. Я увидел свои книги, сложенные на столе, и сундучок в углу, где хранились мои платья. На стене попрежнему были развешены те деревянные сабли и щиты, которыми я двенадцатилетним мальчиком играл в сражения и в нападения пиратов.

Маленькое зеркало отразило мое лицо, изменившееся почти до неузнаваемости: я загорел, похудел и возмужал.

Подойдя к окну, я стал разглядывать знакомые белые дома с их красными крышами и высокими трубами, угол нашего садика и ту крышу, на которую мы так часто забирались с товарищами.

Умывшись и переодевшись в домашнее платье, я сбежал вниз. Стол уже был накрыт. Сколько времени я не сидел за нашим столом, сколько времени мы питались морскими сухарями и солониной. Я взглянул на большой кусок ростбифа, на дымящийся пуддинг, и, должно быть, лицо мое выразило такое удовольствие, что родители засмеялись, и отец сказал:

— Что, мальчик? Это повкуснее той козы, которую вы с Патом жарили в пещере?

Мне было странно, что пол под ногами не качается, вещи спокойно стоят на местах, ничто не привязано, и, главное, что впервые за столько месяцев я чувствовал себя в полной безопасности. Здесь не только никто не собирался ударить или убить меня, но, напротив, и мать и Пегги — служанка — ловили каждое мое движение, стараясь предупредить мое малейшее желание.

После обеда я вновь осмотрел все уголки в нашем доме. Часы с их глухим боем показались мне старым другом. Я спустился вниз, в кухню с ее каменным полом и очагом, полюбовался даже на блестящие ряды кастрюль.

Потом выбежал из дому и пробежался по дорожкам палисадника, усыпанным морским песком и раковинами. У самого угла дома росло старое дерево, на которое я любил лазить. Во время наших детских игр оно обыкновенно изображало мачту корабля.

Собака с лаем бросилась на меня, как на чужого, и только после долгих уговоров узнала меня.

Вечером пришли друзья отца. В гостиной перед зажженным камином задымились трубки, — мы с отцом начали рассказывать о пережитых нами приключениях.

Долго длился наш рассказ, и я закончил его описанием гибели Педро.

Примечания

1

Quantum satis (лат.) — достаточное количество.