Френсис Мэсон - Король абордажа

— Правда? — С счастливым смехом Морган соскочил с седла и сжал ее в объятиях.

Некоторые из прохожих захихикали, но он обернулся и послал им такой свирепый взгляд, что они немедленно заспешили прочь по своим делам.

— Значит, ты скучала без меня, моя незабудка?

Анни потупила взгляд.

— Да, Гарри. Разве ты не обещал вернуться еще три дня назад? Ах, я с прошлой среды глаз не сомкнула.

То, что она действительно беспокоилась, придало ему сознание собственной значимости.

— Да, но за эти три дня, дорогая Анни, я мечтал только о тебе.

С тихим смехом Морган передал поводья горбатому конюшему.

— Дорога из Глеморгана и Монмута была долгой и утомительной, поэтому вычисти его хорошенько, Джимми, — произнес он, отстегивая сумки.

Расслышав слова «Глеморган» и «Монмут», длинный парень в пропитанном кровью фартуке мясника бросил на вновь прибывшего подозрительный взгляд.

Серые глаза Анни сияли, и она крепко прижалась к нему.

— Я приготовила тебе комнату, Гарри, хотя мама верещала как сорока. Боже! Ты так похудел. Мне придется тебя откормить. Бедняжка, ты, наверное, проголодался, как моряк после долгого плавания?

— Да, изголодался по тебе, дорогая, — прошептал Морган, обнимая ее за талию.

Довольная Анни сжала его руку.

— Ты представить себе не можешь, как мне тебя не хватало.

Анни побежала вперед к квадрату желтого света, падавшего из двери гостиницы. Молодой Морган, тяжело передвигая ноги в сапогах с широкими отворотами, остановился на пороге и стряхнул пыль со своей круглой шляпы. Когда глаза привыкли к свету, он смело шагнул в комнату, полную запахов лука, ветчины, табака, лимона и рома.

— Ба! Да это сам юный сквайр. — Широко улыбаясь, миссис Пруэтт вытерла толстые красные руки о нижнюю юбку из голубого голландского полотна и склонила в насмешливом поклоне голову в чепце с оборками. — Добро пожаловать домой в «Ангел», мистер Морган, — сказала она. — Надеюсь, в этот раз вы удостоите меня более длительным визитом.

— Да, я буду рад задержаться здесь, миссис Пруэтт. — Понизив голос, он спросил: — Для меня были сообщения?

С лица Анни мгновенно слетела безмятежная улыбка. Когда ее мать вернулась на свое место за стойкой бара, она ответила:

— Да, сэр, есть две записки, их доставили где-то неделю назад. Одна от мистера Стивенса…

— А-а. Она здесь? — Значит, личный посланник его величества счел Гарри Моргана, эсквайра, достойным переписки? Гм. Означает ли это, что впереди его ждет важное поручение? — А другая записка?

Анни запнулась.

— Просто какая-то бумажка… мне кажется, ничего важного.

Углы губ Моргана тронула коварная усмешка.

— Правда? Откуда ты знаешь?

Анни фыркнула.

— Потому что она от женщины, которая называет себя «мисс Мизей». Ее принес черный слуга. — Анни остановилась, пристальна вглядываясь в его загорелое лицо. — Гарри, что касается этой мисс Мизей, я… — Она не закончила, повернулась и поспешно скрылась в гостиничной кухне.

Глава 2

ДОЧЬ МИШЕЛЯ МИЗЕЯ

— Господи, — задумалась Анни, наливая стакан пенящегося эля, — конечно, Гарри на редкость замечательный молодой джентльмен — отличная приманка для девушки, которая сможет сладить с его бурным характером, рыскающим взглядом и решительной манерой, с которой он атакует нас, бедных женщин.

Свежие пунцовые губы Анни на мгновение сжались, и она уставилась на чистую салфетку в бело-голубую клетку, которую расстелила на подносе для мистера Моргана.

— Черт его побери! Он такого плохого мнения о женских мозгах, что его не просто будет заставить выслушать меня — но он должен меня послушать, иначе не миновать ему самой высокой виселицы лорда-протектора [8].

Если бы молодой валлиец не отсутствовал долгих три недели, то он и сам бы знал, что почти в каждой таверне и забегаловке в Бристоле шептались по углам о том, что в Лондоне старый проныра Оливер Кромвель готовил еще более свирепые репрессии. Число парламентариев, недовольных тем, как лорд-протектор и его новая армия управляют страной, становилось все больше. Особенное неудовольствие жителей вызывала почти не ограниченная власть на местах кромвелевских чиновников Флитвуда, Дезборо и Гезльрига [9].

Анни уравновесила на подносе тяжелые глиняные тарелки и выскочила на двор «Ангела», чтобы сорвать цветущую яблоневую веточку и украсить ею салфетку.

Вся красная и немного запыхавшаяся, Анни внесла поднос наверх по узким и очень скользким лестницам, а потом пронесла его по короткому коридору, в который выходило множество дверей. Она услышала веселое потрескивание огня, который молодой мистер Морган развел в своей комнате.

Когда она постучала и вошла, то еще больше зарумянилась при виде его мокрых волос, с которых еще капала вода.

— Добро пожаловать, трижды добро пожаловать, детка, — улыбнулся он и принялся развязывать шнурки, которыми была стянута простая, вся в заплатках, льняная рубашка.

Побагровев до самых ушей, Анни поспешно смахнула со стола дорожный скарб и принялась расставлять тарелки с холодным мясом и пирогом с почками, горячим турнепсом и огромным стаканом эля. К удивлению Анни, он уже почти осушил до дна высокий бокал с коктейлем из рома, сахара и горячей воды, который ему пять минут назад принесла наверх мама.

— Ты просто прелесть, дорогая. — Он насмешливо поклонился в ее сторону, но в его голосе прозвучали искренние нотки.

В грубом сером корсаже и юбке, подобранной, чтобы была видна нижняя юбка в зеленую и лиловую полоску, Анни действительно выглядела очень миловидной. Широкий желтый воротник был застегнут брошью из изогнутой кости, в том месте, где у основания шеи билась нежная артерия. Материя платья превосходно обрисовывала выпуклость сзади, там, где кончался корсаж, и возвышения молодой груди.

— Клянусь, ты стала еще прекрасней, Анни. Пойди сюда. — Он протянул руки и скользнул по полированному дубовому полу, чтобы сжать в объятьях свою добычу. Его темные глаза сверкали, и он расцеловал ее, а потом так крепко прижал к себе, что она запросила пощады. — О Анни, моя маленькая голубка. Я целую вечность ждал этого момента и страдал! — Его губы коснулись нежного изгиба ее шеи, и щетина на подбородке обожгла ее щеку.

Она чуть слышно вздохнула, чувствуя, как вспыхнули ее шея и щеки.

— Гарри, ты на самом деле скучал без своей Анни, которая так привязана к тебе?

— Да! Это была настоящая пытка.

— О, моя единственная любовь! — Она обхватила руками его крепкую, мускулистую шею и, задыхаясь от странной смеси мрачных предчувствий и радости, поцеловала его.

Он снова прижал Анни к себе, так порывисто, что ее чепчик из накрахмаленного полотна упал на пол, и она даже не заметила этого в страстном порыве. Разве есть хоть одна девушка в Глочестершире, у которой был бы такой галантный и пылкий кавалер?