Патрик О'Брайан - Миссия в ионическом море

- Доктор Мэтьюрин, - кашлянув, произнес профессор Грэхэм, - у меня есть кузен, который занимает весьма секретную должность в правительстве. Его обязанностью является сбор информации, и информации более надежной, чем газетные вырезки или доклады от торговцев или даже консулов. Он попросил меня найти подходящего джентльмена, который согласится оказывать ему помощь. Я не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах - это совершенно выходит за рамки моей компетенции - но мне кажется, что специалист в медицине, свободно говорящий на различных средиземноморских языках, с широким кругом знакомых по всему побережью, придется чрезвычайно кстати для подобных целей, особенно если еще является последователем Римской церкви. Большинство коллег моего кузена - протестанты, и, естественно, протестанту крайне нелегко войти в доверие к католикам, в отличие от их единоверцев. Позвольте добавить, что мой кузен чрезвычайно вольно распоряжается весьма значительными денежными суммами.

Обезьяна вдалеке погрозила грифу кулаком. Огромный хищник, даже не шевельнув крылом, наклонился и заскользил боком в воздухе в сторону Африки. Стивен с удовлетворением подметил желто-коричневую окраску, когда птица развернулась.

- Что касается вашего предложения, - произнес он, откладывая подзорную трубу, - боюсь, что из меня едва ли выйдет ценный источник информации. Даже в небольших городках... вы ведь наверняка уже заметили, насколько корабль похож на маленький, набитый людьми город, с его иерархией, знакомыми друг с другом людьми, прогулками, четко определенными для разных классов местами для отдыха, вечными пересудами. Даже в небольших городках медикам редко удается отлучиться. Корабль же - это город, который, куда бы он ни отправился, имеет свои стены. Хирург Королевского флота буквально привязан к своему рабочему месту. Даже в порту ему приходится сидеть со своими пациентами или заниматься бумажной работой, так что едва ли может близко познакомиться со страной и ее жителями. Какая жалость - путешествуя так много, видеть и узнавать так мало.

- Разумеется, сэр, вы все же сходите иногда на землю?

- Далеко не так часто, как мне бы хотелось, сэр, нет. Боюсь, вашему кузену пользы я не принесу. К тому же сопутствующее притворство, маскировка, даже обман, все, что сопровождает подобные дела, крайне неприятны. Знаете, если подумать, вам бы не подошел корабельный капеллан? У него гораздо больше свободного времени. Сами видите, наши духовные товарищи по плаванию на короткой ноге со своими коллегами. Вон там, у драконова дерева. Нет, нет, сэр, справа от финиковых пальм - драконово дерево.

Под отбрасываемой драконовым деревом тенью и впрямь прогуливались двенадцать священников - шестеро с "Ворчестера" и шестеро из гарнизона, все - гладковыбритые, но с восхищением, хоть и незаметно, рассматривавшие монументальные бороды арабов, иудеев и берберов, проходивших мимо.

- Скоро мы распрощаемся со всеми, кроме одного, - заметил профессор Грэхэм. - Думаю, кают-компания покажется нам необычно пустой.

- Неужели? - удивился Стивен. - Пятеро сразу? Я слышал, что господа Симпсон и Уэллс покинут нас, раз прибыли "Голиаф" и "Брунсвик", но что с остальными? И кто останется?

- Останется мистер Мартин.

- Мистер Мартин?

- Одноглазый джентльмен. А мистер Пауэлл и мистер Комфри отправляются прямо на Мальту вот на том корабле снабжения.

- На шебеке или полакре?

- Судно справа, - с нотками раздражения в голосе ответил Грэхэм, судно, над которым очень активно работают, забитое доверху матросами. А доктор Дэвис решил отправиться домой по суше, насколько это возможно. Его организм не слишком дружит с морем, поэтому он сейчас в поисках более подходящего транспорта.

- Дэвис прав, в общем-то. Для человека его здоровья и возраста было бы смертельно оказаться запертым в тесном, сыром, вечно качающемся помещении, в котором воздуха так мало, что человек оказывается окончательно разбит. Не говоря уже об испарениях, крайне опасных для пожилого человека. Нет, все же для путешествия морем нужна молодость, крепкое здоровье и желудок гиены. Я надеюсь, однако, что бедняга сможет присутствовать на прощальном ужине? Говорят, пир обещает быть великолепным. Будет присутствовать капитан, да я и сам с нетерпением жду этого пира, очень уж я устал от яиц и простокваши, а этот злодей, - сей эпитет сопровождался кивком в сторону капитанской каюты, где гремел стульями перед влажной уборкой Киллик, - ничего другого мне не приносит.

Доктор Дэвис на ужин не явился - восемь запряженных в дилижанс мулов увозили его как можно быстрее и как можно дальше от всего, что хоть как-то связано с морем, однако же прислал свои наилучшие пожелания, извинения и выразил искреннюю благодарность, место же его в кают-компании занял худощавый и весьма достойный помощник штурмана Джозеф Хоуни. Когда ударили часы гибралтарской церкви, капитан Обри вошел в набитую синими и красными мундирами и черными одеяниями священников кают-компанию. Капитана поприветствовал первый лейтенант, предложив стакан с пивом.

- Боюсь, собрались еще не все, сэр, - сообщил лейтенант и, повернувшись в сторону, что-то быстро пробормотал стюарду.

- Неужели доктор опаздывает? - спросил Джек. Как только он произнес эти слова, за дверью раздался приглушенный стук, несколько ругательств и появился Стивен - с перебинтованными ногами, поддерживаемый под локоть вестовым из морских пехотинцев - тугодумом, но добродушным и послушным парнем. Сопровождал их Киллик. Собравшиеся приветствовали Мэтьюрина - не бурно, в силу присутствия самого капитана, но с энтузиазмом. Как только новоприбывшие заняли места, Моуэт, улыбаясь, произнес:

- Отлично выглядите, доктор, мы вам рады.

Что и не удивительно, поскольку нет иной отрады,

Ведь даже беды, очищенные размышлением разящим,

Вдохновляют и украшают ум мыслящий.

- Не понимаю, с чего вы решили, будто моему уму требуется какое-то там украшение, мистер Моуэт, - заметил Стивен. - Снова щеголяете своим талантом, как я погляжу.

- Значит, вы о нем еще не забыли, сэр?

- Вовсе нет. И чтобы это доказать, повторю несколько строк, которые вы процитировали во время нашего первого совместного путешествия:

Ах, если бы умел я до конца

Искусством вечным открывать людей сердца,

Тогда бы перестал я целый век

С тоской взирать на тот далекий брег!

- Отлично, шикарно, браво! - воскликнули офицеры, каждый из которых не единожды тосковал по этим самым берегам.

- Вот это я понимаю - поэзия! - одобрил капитан Обри. - Не то, что эта ваша черто... эта ваша блаженная пустопорожняя болтовня о пастушках, да девицах, да цветочном меде [16]. Раз уж мы заговорили о бедах да подветренных берегах, Моэутт, исполните-ка нам отрывок о печали.