В. Мюллер - Пират королевы Елизаветы

Всего мы отняли у испанцев двести сорок пушек, из них на Санто-Доминго — около восьмидесяти, на Картахене — шестьдесят три.

VI. НАПАДЕНИЕ НА КАДИС

Такого страшного удара Филипп еще не испытывал. Итак, ему приходилось не только терпеливо сносить нападения на свои далекие колонии и время от времени лишаться очередных транспотов с золотом и серебром; оказывается, он не был в безопасности и у себя дома, в Европе. Визиты Дрейка могут повторяться к невыносимому позору для кастильской чести. Адмиралы давно убеждали его, что необходимо готовить большой несокрушимый флот, Старый адмирал маркиз Санта Крус представил ему целую программу действий: надо мобилизовать все, весь испанский флот, посадить на суда все войска, надо послать сто пятьдесят больших боевых судов, триста шестьдесят меньших и транспортных, шесть галеасов и сорок галер — всего пятьсот пятьдесят шесть судов и девяносто четыре тысячи двести двадцать два человека всех родов оружия. Перед такими страшными жертвами и затратами Филипп продолжал колебаться.

Из этого состояния нерешительности его вывела казнь Марии Стюарт 8 февраля 1587 года. Это был новый и дерзкий вызов всему католичеству. Теперь английская королева будет низложена, инфанта Изабелла заменит ее, католицизм в Англии будет восстановлен, и для Испании начнется пора мира.

По всем верфям Лиссабона, Кадиса, Барселоны и Неаполя закипела работа: в устье Тахо стали стягиваться корабли с войсками и всевозможными припасами. Экспедиция была намечена на ближайшие летние месяцы.

Королева Елизавета продолжала колебаться. Она надеялась, что войны можно будет избежать. Но настроение ее было переменчиво, и в одну из таких минут ее министры вырвали у нее согласие на экспедицию Дрейка в испанские воды. Задача экспедиции была определена так: «Мешать соединению испанских кораблей из разных портов, не допускать к ним подвоза провианта, преследовать их в случае, если они направятся к берегам Англии или Ирландии». По обычной манере королевы Дрейку был назначен помощником Берроу, который должен был следить за слишком своевольным и энергичным адмиралом. Министры предупреждали Дрейка, что он должен торопиться, так как королева все-таки может изменить свое решение.

И действительно, не успел Дрейк покинуть Плимут, как в гавань прискакал курьер с новыми инструкциями, которые запрещали ему «входить без разрешения ни в один из испанских портов или допускать насилия над испанскими городами или судами в гаванях или какие бы то ни было враждебные действия на испанской земле».

Но Дрейк уже несся на юг со своими четырьмя боевыми кораблями — «Бонавентура», «Золотой Лев», « Не бойся ничего» (Dread Nought), «Радуга» — и несколькими вспомогательными лондонскими судами. Это было 2 апреля 1587 года. От встречных голландцев, возвращавшихся из Кадиса, он узнал, что в этой гавани в данный момент большой склад боевых припасов, которые должны быть скоро отправлены в Лиссабон.

19 апреля он был перед входом в гавань этого чудесного белокаменного города. На рейде стояло несколько десятков больших испанских кораблей, не считая мелких, и кораблей других национальностей. Целый лес мачт. Не давая врагу опомниться, Дрейк ворвался в гавань, нанося смерть налево и направо. Неприятель оказал сопротивление, но слабое для такого важного военного пути. Около десятка галер и береговые орудия обстреливали ворвавшихся, но причинили им «так мало вреда», говорит участник, «что и упоминать не стоит». Губернатор Кадиса герцог Медина Сидония, с которым мы еще встретимся дальше, боясь десанта, покинул город, чтобы набрать военную силу. Когда главное сопротивление было сломлено, английские суда принялись за просмотр того, что имелось на рейде. Действуя с напряжением всех сил, кое-что перегружали к себе, остальное уничтожали. С наступлением прилива несколько испанских кораблей было подожжено, канаты их перерезаны, и громадные пространства пламени стали приближаться к берегам, поджигая остальные корабли. Перед уходом Дрейк послал испанским властям парламентера с предложением обменять пленников, которых он успел забрать в Кадисе, на тех английских граждан, которые, как ему известно, томятся в тюрьмах инквизиции или невольниками на галерах. Испанцы ответили, что у них заключенных не имеется. Тогда Дрейк послал предупреждение, что в таком случае всех испанцев, которые попадут к нему в плен, он будет продавать маврам, а на вырученные деньги будет покупать англичан, томящихся в плену в других частях света.

Утром 21 апреля Дрейк вышел из Кадиса. Все дело было сделано с поистине молниеносной быстротой: в один день и две ночи. За эти часы сожжено и потоплено тридцать три испанских корабля с ценным грузом, общей вместимостью до тринадцати тысяч тонн. Среди них большой корабль адмирала Санта-Круса в тысячу пятьсот тонн и четыре корабля, груженных провиантом, уведены с собой. Донося в Англию о происшедшем, Дрейк писал, что он «подпалил бороду испанскому королю».

Впечатление, произведенное набегом по всей Испании, было ошеломляющим. Пошли преувеличенные слухи, начинали складываться легенды, тем более что и сама действительность напоминала сказку, какой-то сон наяву.

А между тем среди маленькой эскадры Дрейка во время самого налета не более было благополучно. Вице-адмирал Берроу с самого начала запротестовал против захода в Кадис, ссылаясь на королевское запрещение, и неохотно последовал за своим адмиралом. Как только первое ядро коснулось «Золотого Льва», Берроу повернул назад и не принимал участия в деле. Дрейк арестовал вице-адмирала и на его место назначил капитана Маршаунта. Но на корабле началось брожение, перешедшее в открытый бунт; капитан Маршаунт был смещен, и команда направилась домой. На адмиральском корабле был назначен суд, на который вызваны все капитаны военных и торговых судов. Генерал сэр Фрэнсис Дрейк спросил и судом требовал от капитана Маршаунта, как он оправдается и ответит об отплытии корабля ее величества «Золотой Лев», который он недавно поручил ему. Капитан Маршаунт говорил в свою защиту, объясняя, что при знаке мятежа на его корабле он приказал мастеру корабля держаться ближе к адмиральскому кораблю, но вскоре после этого квартирмейстер передал ему от экипажа письмо, в котором люди жаловались, что у них вышли пища и напитки и что с ними обращаются не надлежащим образом, и потому они объявляют, что намерены увести корабль домой. Тогда люди отказались повиноваться приказаниям, хотя сам Маршаунт толковал с ними и уговаривал их. За него стояли только пятнадцать или шестнадцать человек. Он просил, чтобы его перевезли на другой корабль; после некоторого обсуждения на это согласились. Капитан Клиффорд показал, что он также уговаривал мятежников, а они назвали его дерзким негодяем. Приговор Дрейка был таков: «Это самый подлый и невыносимый мятеж, о каком я когда-либо знал. Капитан Маршаунт верно исполнил свой долг, как истый слуга ее величества. Все остальные с этого корабля, за исключением только двенадцати или шестнадцати человек, которые подняли руки в знак готовности возвратиться к нам, заслуживают позорной смерти, так как они оставили знамя и поручение ее величества и покинули в несчастье королевские корабли и тем, поскольку от них зависело, воспрепятствовали службе для чести и безопасности государства и владений ее величества. Потому мой окончательный и решительный приговор таков: мастер сказанного корабля, боцман и Берроу, и экипаж, как главные виновники в этом мятеже, будут преданы смерти, если я найду их и они будут в моей власти. Если нет, они все равно по закону мертвые люди. Все остальные будут переданы милосердию ее величества, как пособники такого изменнического дезертирства. И даже если ее величеству будет угодно воззреть на них с милосердием, мой приговор все же таков: они все придут к дворцовым воротам с веревкой вокруг шеи ради примера всем преступникам».