Питер Бенчли - Девушка из Моря Кортеса

— Хм. — Хо, казалось, был удивлен. — Я имел в виду, если ты, конечно, хочешь.

— Если тебе нужна моя помощь, я буду рада помочь.

— Понятно. — Хо пытался придумать, что ему сказать. — Но мне, в общем-то, не очень нужна помощь.

— Но ведь ты сказал, что Маноло...

— Конечно, но... Понимаешь... Мы с Индио вдвоем... Маноло на самом деле... — забормотал Хо. — Мы справимся. Я просто подумал, вдруг ты... Я знаю, что ты не любишь рыбалку... Все, что мы делаем, это убиваем рыбу, — закончил свою путаную мысль Хо и изобразил на лице гримасу, словно мысль о мертвой рыбе и в самом деле вызывала у него отвращение.

— Я знаю, — сказала Палома. — Но это ведь то, чем мы питаемся. Рано или поздно и мне надо к этому привыкнуть.

— Хорошо, ты права, — сказал Хо. — Только давай не сегодня.

— Не сегодня?

— Нет. Ты ведь сама так сказала. У нас обоих сегодня куча дел.

— Да, но...

— Мы справимся вдвоем. Точно говорю. Сегодня занимайся своими делами, а потом мы проведем пару дней вместе. Может, и больше. Возможно, один день ты поучишь меня нырять, а на другой мы порыбачим вместе. Договорились?

— Ладно, — пожала плечами Палома.

Она не знала, что сказать. Было ли принято говорить что-то еще? Все казалось столь очевидным: Хо спросил, хочет ли она отправиться с ними. Более того, он намекнул, что ее помощь может пригодиться, и даже вроде бы попросил им помочь. Она искренне согласилась. И вдруг начались сложности. Хо взял назад свои слова, стал отрицать, что просил о помощи, — что бы там ни было, теперь он вовсе не желал, чтобы она плыла с ними.

Или он все же уважает ее интересы? Именно это чувствовалось в его голосе: он не хочет отвлекать Палому от того, что ей нравится делать. Если это то, что он имеет в виду, если он и в самом деле столь заботлив, тогда, наверное, она могла бы ответить ему тем же, убедить его, что ее занятия не столь уж важны, что она с радостью их отложит.

Но может, он просто передумал. В этом случае она не хотела навязываться.

Всегда ли дружба начинается вот так? Если да, то это трудоемкое занятие — иметь друзей. Но все же стоило попробовать. В крайнем случае, она выучится всем уловкам и ритуалам — а там уж как получится.

И несмотря на то что утренний разговор с братом совершенно сбил ее с толку, главное, что они были вежливы друг с другом. А значит, они оба хотят попытаться найти общий язык.

Палома взяла в руки носовой конец и придержала лодку, пока Хо и Индио забирались в нее. Хо дернул за шнур, пытаясь завести мотор. Что-то внутри мотора заурчало, как кошка, расправляющаяся с добычей. Хо дернул еще раз, и урчание стало громче, потом вдруг резко прекратилось. Хо выругался и постучал по корпусу.

До сегодняшнего дня Палому только развлекали сражения брата с этим мотором. Теперь же она впервые посочувствовала ему. Он был с техникой на столь же короткой ноге, как она — с морскими животными. Он знал ее изнутри, понимал ее и, казалось, мог уговорить любой сломавшийся механизм заработать. Но если друзья Паломы процветали в море Кортеса, друзья Хо, машины, постепенно чахли и умирали. Для них на острове обстановка была совсем неподходящей. Соль разъедала их внутренности, солнце выжигало все прокладки и трубки, песок забивал фильтры и портил смазку.

При этом на острове не было механиков или запчастей. Если мотор ломался, то оставалось либо чинить его самому, либо разбирать на части, которые пригодятся в починке уже другой техники. Палома вспомнила, как брат потратил уйму времени, вырезая крыльчатку для водного насоса из куска старой шины, которую он подобрал в Ла-Пасе.

Неудивительно, что Хо так хотелось поехать учиться. У него был дар, которому на острове совсем не было применения. Здесь нашлось бы от силы два лодочных мотора, с которыми он мог бы возиться, но ничего более существенного. Ему было не на чем развивать свой талант, оттачивать навыки, не говоря уже о том, чтобы зарабатывать этим деньги или добиться признания. Хо был похож на одаренного хирурга на острове, где никто не болеет.

Он вынул из мотора какую-то деталь, промыл ее в воде, продул и, привернув на место, надел крышку. Затем он погладил мотор, чем-то пригрозил ему и, отвернув до конца воздушную заслонку, дернул за шнур. Мотор сначала как будто поперхнулся и выпустил в воздух облако серо-голубого дыма, словно не желая возвращаться к жизни, однако завелся.

Обычно Палома просто бросала носовой конец в лодку, предоставляя Индио выпутывать его из рыболовных снастей. Но сегодня она аккуратно свернула его в моток, присела на корточки и, отдав его Индио в руки, оттолкнула лодку от причала.

Хо направил лодку на восток, и вскоре лишь их черный силуэт виднелся на фоне оранжевого, как тыква, солнца. Хо помахал сестре рукой, и она помахала в ответ. Потом он вроде бы сказал что-то Индио, и тот тоже помахал Паломе, чем очень ее удивил.

Палома вернулась в дом и взяла еду и банку пресной воды. Сегодня она даже не отказалась от куска кабрио и кукурузной лепешки, завернутых матерью в бумагу.

Затем она вернулась на причал, села в пирогу и, отчалив от берега, направилась на запад.

Она не глядела в сторону берега. Но даже если бы обернулась, то вряд ли бы заметила человека, сидящего на корточках в кустах и следившего за ней в бинокль.

8

Маноло, который, по словам Хо, мучился от болей в животе в своей постели, постарался, чтобы его не заметили. Он снял с себя серебряный крест и бронзовое кольцо, чтобы те не блестели на солнце. К тому же он накрылся листьями и ветками, а зеркальце, которое захватил с собой, положил лицевой стороной на землю, чтобы было под рукой, когда понадобится.

Сейчас он глядел, как Палома удаляется в лодке на запад. Дневная жара еще не наступила, но воздух был достаточно нагретым, и через бинокль было видно легкое мерцание вокруг шляпы девушки и весел, создаваемое движением.

Отплыв на нужное расстояние, Палома проверила свои береговые ориентиры, бросила якорь и придерживала веревку до тех пор, пока не почувствовала, как железо коснулось дна. Затем она надела маску, ласты и трубку, сунула нож за пояс и скользнула за борт.

Только тогда Маноло вышел из кустов и, держа зеркальце против утреннего солнца, послал два сигнала на восток.

Палома промыла маску и продула воздушную трубку. Держась одной рукой за якорную веревку, она осмотрела подводную гору. Поскольку обзор был ограничен маской и вода была мутной, она не могла охватить всю гору одним взглядом. На воздухе ее периферийное зрение было широким, а видимость — отличной на многие километры, поэтому она могла видеть на сто сорок градусов вокруг. Здесь, под водой, ее поле зрения было не больше сорока градусов, а стараться охватить взглядом большее пространство не имело смысла, ведь можно было запросто пропустить что-нибудь важное.