Фортуна Флетчера - Джон Дрейк

— Продолжай, — поторопил его Болтон, и толпа любопытных подступила еще ближе.

— Сэр, — сказал он, — я вовек не расскажу всего, что там увидел… Пыткой из меня этого не вытянешь! Но когда я вошел в библиотеку, мой хозяин, которому я верой и правдой служил двадцать лет… он обругал меня, сэр, последними словами! Приказал убираться! А потом… когда я замешкался на пороге… он вскинул дробовик и… и… выстрелил в меня!

Судя по лицу Портера, он, даже имея наглядное доказательство в виде собственных ран, все еще не мог поверить в случившееся. Зато слушатели поверили ему безоговорочно — они толкали друг друга в бок и перешептывались, прикрыв рты ладонями.

— Мистер Болтон, — проговорил Портер, глядя на хирурга широко раскрытыми глазами, — я умру?

— Нет, — ответил Болтон. — Заряд уже терял силу, когда попал в вас. Мистер Койнвуд, должно быть, стоял довольно далеко… А теперь скажите! Кто еще с ним? Вы должны мне сказать.

Портер сосредоточенно нахмурился.

— Хозяйка, мистер Виктор и мистер Александр… О, сэр! Бедный мистер Александр умирает, пока мы тут мешкаем! Неужели вы не пойдете к нему?

— Пойду! — быстро решил Болтон. — Ваши раны не опасны.

Он схватил свои инструменты и собрался было идти, но Портер снова заговорил.

— Будьте осторожны, сэр! — проговорил тот, в тревоге кусая губы.

— Почему? — спросил Болтон.

— У хозяина его пистолеты, сэр…

— Что? — недоверчиво переспросил Болтон. — Он же не станет в меня стрелять… или станет?

— Хозяин сам не свой, сэр, — ответил Портер. — Но неужели вы не пойдете к нему? Вы, лечивший его от подагры последние пять лет? Вы, его доктор? Неужели вы не войдете и не спасете бедного мистера Александра?

Наступила тишина. Все присутствующие сгрудились вокруг, чтобы не пропустить ни слова из рассказа Портера. Болтон увидел кольцо лиц, обращенных к нему. В нем явно видели спасителя, и теперь все эти люди одобрительно кивали словам Портера. Мысли вихрем пронеслись в его голове. Пистолеты — это наверняка пара «вогдонов» со шнеллерами, сделанных на заказ, специально под руку Койнвуда. С двадцати шагов он мог выбить ими очко на игральной карте… Если уж он выстрелил в Портера, собственного дворецкого, то какие шансы у Болтона? К тому же заряд дроби — это одно, а пистолетная пуля — совсем другое. И вся длина библиотеки не спасет его от нее.

Однако на кону стояла репутация самого Болтона. Два десятка глаз следили за ним, а два десятка языков готовы были разнести весть о его поступках по всему свету. Под угрозой оказалось его положение в обществе. Что подумает весь Лонборо о хирурге, оказавшемся трусом? И конечно, твердил он себе, он боится за невинные жизни миссис Койнвуд и ее сыновей. В конце концов, именно мысль об опасности, грозившей миссис Койнвуд, заставила его решиться.

Вздохнув, он собрался с духом, подхватил свои инструменты и направился к библиотеке, а за ним хвостом потянулись слуги. Повсюду горели свечи, дождь и гром колотили в стены дома. Воистину, зловещий час, но он не шел ни в какое сравнение с той минутой, когда Болтон оказался перед дверью в библиотеку. Он был совершенно один; слуги, даже доблестный Стэнли, держались поодаль, от греха подальше. Из-за двери доносились громкие голоса, и, когда он потянулся к ручке, его вдруг охватило ужасное чувство, что он вот-вот упадет в обморок, как студент на своей первой операции, и выставит себя полным идиотом.

Но этого, к счастью, не случилось. Он взялся за ручку двери. В глубине души он молился, чтобы дверь была заперта, но она легко поддалась, и он заглянул внутрь. Две дамы стояли на коленях у тела стонущего юноши в темно-синем мундире и окровавленной рубашке. Огромная туша Койнвуда, багрового и потного, с длинным пистолетом в руке, опиралась на трость. Он свирепо уставился на Болтона.

— Прочь! — взревел он, и Болтона охватил леденящий ужас, когда Койнвуд вытянул руку, нацелив оружие ему в сердце. Для Болтона весь мир сжался до ужасной черной точки пистолетного дула. Но ремесло хирурга закаляет дух, и, хотя колени у него подкашивались, он не отступил.

— Ну-ну, мистер Койнвуд, — проговорил он, как мог спокойнее, — как вы сегодня поживаете?

Именно этими словами он всегда приветствовал Койнвуда как пациента, и хотя в эту ночь они звучали фальшиво, слова достигли цели. Пистолет опустился, и ярость Койнвуда сменилась горем.

— Посмотрите, что они со мной сделали! — сказал он, указывая на остальных. — Ни пенни они от меня не получат. Я так решил!

— Ублюдок! Сукин сын! — взвизгнула миссис Койнвуд, вскакивая на ноги. С ее губ посыпалась грязная брань. Болтон остолбенел. Как и любой мужчина в округе, он был пленен миссис Сарой Койнвуд с первой же минуты их встречи. Она была воплощенной фантазией: мужчины о ней грезили, женщины умирали от зависти. Она была королевой местного общества. Она устанавливала правила, а простые смертные следовали им как могли… Но сейчас она стояла с распущенными волосами, одетая лишь в тонкий шелковый халат! Когда она, крича и топая ногами, закружилась, полы халата распахнулись, и в свете свечей блеснуло ее обнаженное тело. Как ни был он потрясен, глаза Болтона полезли на лоб.

После этого и после чудесного избавления от смерти Болтон решил, что предел его потрясений исчерпан. Но он ошибался, ибо его ждало новое открытие, будто он наступил на садовые грабли и получил черенком промеж глаз. Юноша в мундире морского офицера был мастер Александр Койнвуд. Но дама, стоявшая рядом с ним на коленях, в изысканном платье, напудренная и нарумяненная, с белыми руками, которым позавидовала бы любая девушка… была не дамой вовсе, а его братом Виктором! Этот юный джентльмен льнул к Александру, как Джульетта к Ромео. Мистер Койнвуд увидел, как у Болтона отвисла челюсть.

— Да! — вымолвил тот в горе и злобе. — Мой сын! Мой Александр — грязный содомит! Как это возможно? Мой сын? Столько денег потрачено, чтобы вырастить из него джентльмена, и чем он мне платит? Играет в «спальные нарды» с родным братом! Сегодня я застал их за этим делом, здесь, в этой самой комнате, где мог увидеть любой слуга. А эта женщина, — он махнул пистолетом в сторону жены, — она