Остров дьявола. На море. Приключения Ганса Стерка. - Майн Рид

этот ночной голос природы. Четыре негра остались в глубине каюты, двое белых на палубе были молчаливы и неподвижны, как призраки. Они стояли рядом, опершись на длинную рукоятку руля, и разговаривали, но так тихо, что до меня не долетало ни звука.

Я стоял как можно дальше от них, не имея ни малейшего желания присоединиться к их разговору или дать им повод думать, что я дорожу их обществом. Однако, хотя я и не слышал звуков их голосов, но видел, что они говорили с большим воодушевлением. Я понял это по их жестам. Не говорили ли они обо мне?

Несмотря на темноту, я видел, что они обернулись в мою сторону. Я знал, что они недовольны моим присутствием на судне, но почему — это было мне совершенно неизвестно.

Кроме их обычной грубости и свинства, которое они демонстрировали на каждом шагу, я не мог ничего от них ждать.

Мне казалось смешным думать, что их общество грозило мне какой-либо опасностью.

Но теперь эта мысль внезапно пронеслась у меня в голове. Я вспомнил рассказы о лодочниках Миссисипи, способных на все, даже на убийство.

Но зачем им убивать меня? Багаж мой не имел ни малейшей ценности. У них не было основания предполагать, что у меня есть с собой деньги в таком количестве, чтобы из-за них стоило совершать преступление.

Наконец, здесь было четыре негра с плантации сквайра Вудлея, — подобная попытка не могла быть сделана без того, чтобы о ней не узнали.

Нет, эта мысль была просто смешна, и я ее отогнал. Однако мне все казалось странным, чего это они так долго разговаривают. Ни направление баржи, ни дела в Новом Орлеане не могли вызвать беседы с такой оживленной жестикуляцией.

С наступлением ночи они даже перестали пересекать реку, руль оставили неподвижным, и баржа неслась по течению со скоростью около десяти миль в час. В этом месте течение было чрезвычайно быстро.

Думая об этом, я успел выкурить сигару. И сунул руку в карман, чтобы взять новую, но вспомнил, что оставил портсигар в каюте. Идя за ним, я прошел близко от того места, где стояли Блэн и Стингер. Один держал руль, другой стоял рядом.

Сигара — остаток превосходной «Гаванны» — еще была у меня в зубах и не потухла. Мне захотелось взглянуть на их лица, и, проходя мимо, я несколько раз сильно затянулся; огонек сигары разгорелся. Никогда еще свет не освещал двух более свирепых лиц. На них лежала печать какого-то гнусного или преступного замысла. И если бы я мог предположить, что у них есть расчет убить меня, я поверил бы этому в данную минуту, я даже не сомневался бы, что они сделают это.

Они молча посмотрели, как я прошел, и не пошевелились.

Я тоже не проронил ни слова.

Глава 16

ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ

Лампа едва освещала каюту, и я не без труда нашел свой портсигар. Вынув сигару, я прикурил ее о пламя и подумал с минуту, не лучше ли остаться и не возвращаться на палубу, — здесь было по крайней мере не так холодно. Запах смоленых досок был совершенно невыносим. Дым сигары не мог заглушить его, и я предпочел вернуться опять на палубу.

Определенно, я сделал большую глупость, поплыв на этой барже.

Поднимаясь по лестнице, я услышал какую-то возню на палубе. Я не знал, что это значит, и был тем более удивлен, что Блэн и Стингер стояли в том же положении и на том же месте, как я от них ушел. Я хотел опять пройти на свое место, как вдруг услышал бешеный возглас Блэна.

— Клянусь адом, мы идем на водоворот!

И он бросился ко мне с вытянутым вперед багром.

Прежде чем я успел отскочить, тяжелый багор ударил меня в грудь, и, не схватись я за него обеими руками, я сразу же полетел бы в воду.

Я понял истинное намерение Блэна.

— Пустите, иначе мы попадем в водоворот.

И с этими словами он выпустил багор из правой руки. При свете сигары я увидел, как в его руке блеснул стальной предмет. В ту же минуту я почувствовал жгучую боль в плече, и рука моя повисла как плеть. Я выпустил багор и упал навзничь в воду.

Несколько секунд я держался на воде, благодаря одежде, но новый удар багра заставил меня окунуться. У меня зазвенело в ушах, горло сдавила судорога. Я сделал отчаянное усилие и снова вынырнул на поверхность. Я уже плохо понимал, где я и что со мной… Мне казалось, что я проснулся от какого-то страшного сна.

Придя немного в себя, я вспомнил, что меня сбросили с баржи, что я боролся, но меня пытались убить ножом.

Я держался на воде не столько благодаря инстинктивным усилиям, которые я для этого делал, сколько благодаря тому, что набросил себе на голову и на плечи плащ. Он-то и поддерживал меня, иначе я давно бы потонул. Попробовав плыть как следует, я увидел, что моя правая рука совершенно не работает. Я осмотрелся кругом, чтобы найти баржу. Конечно, у меня и мысли не было, чтобы кричать или звать на помощь, — это было не только бесполезно, но и опасно. Я понимал, что мне надо больше опасаться капитана и его помощника, чем волн реки и всех ее неведомых ужасов. Я предпочел довериться волнам, чем бороться с ними. Однако я не мог долго держаться. Я чувствовал, что слабею все больше и больше. Мне надо было делать страшные усилия, чтобы не лишиться чувств и не утонуть.

Течение быстро уносило меня, но не приближало к берегу. Река была так