Иван Охлобыстин - Тайна двух океанов

— Товарищ капитан, а кто нас бомбил? — осторожно поинтересовался Павлик у капитана.

— Пойдем, — предложил тот и повел мальчика в свой кабинет.

Там он усадил ребенка в глубокое кресло и повернул к стене с огромным плазменным монитором. Сам же сел в кресло у стола, извлек из ящика пульт дистанционного управления и нажал на нем кнопку, активизировав, таким образом, экран на стене. На мониторе начали появляться изображения каких-то разрушенных зданий, чьи-то лица, какие-то цифры.

— Ты должен знать, Павлик, что лодка, на которой ты находишься, — последнее достижение научно-технического

прогресса в области военных технологий. Обладать такой лодкой — значит контролировать все водное пространство планеты. «Пионер» строили пятнадцать лет. По мощи «Пионеру» нет равных, но есть враги. Точнее, враг. Это международная корпорация «ЭЦИТ». Ее в свое время создал один ирландец, по имени Мак-Лен, а финансировали создание нефтяные магнаты. Им нужна была мощная силовая структура. Но «ЭЦИТ» вскоре уничтожил своих благодетелей и получил абсолютную свободу действий. На его счету сотни террористических актов, миллионы жизней ни в чем не повинных людей. Ему удалось запугать практически весь мир, кроме нас. Именно поэтому руководителям корпорации так важно либо получить «Пионер» в свое распоряжение, либо уничтожить его. Когда-то я сталкивался с Мак-Леном. Точнее, с его людьми.

— Это опасные люди? — спросил мальчик.

— Были опасные, — улыбнувшись, сообщил капитан.

ГОЛЬФ

Мак-Лен уже приготовился сделать удар по мячу, когда к нему подошел секретарь в черном костюме и протянул телефонную трубку. Ирландец молча выслушал своего невидимого собеседника на другом конце провода, отдал телефон молодому человеку и ударил. Мяч проделал ровную дугу в воздухе и упал рядом с белой лузой на поле. Мак-Лен подошел к мячу и еще одним тихим ударом загнал его в лузу, после чего обернулся к ожидавшему его секретарю и приказал:

— У нас сегодня, Мигель, хороший день; я, пожалуй, выпью пятьдесят грамм «кальвадоса». Да, вот еще — позвони Маэде. Поздравь от моего имени.

Секретарь быстро кивнул и побежал к видневшемуся за гольф-полем особняку.

ПЕРЕДАЧА

Зоолог машинально погладил слабой рукой бороду и, окинув взглядом блещущий чистотой госпитальный отсек, печально улыбнулся входившему в отсек Ахмеду.Тот был в белоснежном халате, аккуратно завязанном на все до единой тесемочки, и имел вид настоящего — правда, немного смущенного своей молодостью — врача. Он быстро подошел к койке зоолога:

— Как дела, Арсен Давидович? Как мы себя чувствуем? Позвольте ваш пульс… Прекрасно. Наполнение хорошее. Семьдесят восемь ударов в минуту. Вы быстро идете на поправку…

Врач осторожно, почти с нежностью, поправил подушки под головой ученого, подоткнул одеяло.

— А после чего тут особенно поправляться? — добродушно улыбнулся ему зоолог. — Пустяки какие! Я думаю, завтра-послезавтра встану — и за работу! Нас ждет замечательная работа!

Ахмед замахал на него руками, изобразив предельный ужас на лице.

— Что вы! Что вы, Арсен Давидович! И не думайте. Меньше чем через пять дней никак нельзя! Нет, нет… Как можно!

Зоолог мгновенно рассвирепел:

— Ты с ума сошел! Нет, ты окончательно с ума сошел! Что ты мне сказки рассказываешь! Мне нужно как можно скорее вернуться в пещеру, сфотографировать этих чудовищ. Ведь не могу же я их взять сюда, на подлодку. Я хотя бы одну голову возьму. Я уже договорился с капитаном: специально для этого подлодка здесь задержится.

— Все равно… Можете ругаться, Арсен Давидович,— кротко, но с обидой в голосе проговорил Ахмед. — Я тогда доложу капитану, что вы не слушаетесь.

— «Не слушаетесь»! Тоже нашелся врач! Сатрап!

Баритон зоолога разносился по всему верхнему коридору, пробивался в жилые каюты и служебные помещения, достигая даже самых далеких уголков машинного отделения. Впрочем, подлодка стояла на месте, и в отделении царила полная тишина. Из кают выбегали люди, свободные от вахты, прислушивались, пересмеивались:

— Разбушевался наш Лорд.

— С него — как с гуся вода.

— Пушит бедного араба! Только перья летят!

— С таким пациентом наплачешься!

Из центрального поста управления вышел капитан и направился в госпитальный отсек. Капитану пришлось взять на себя неожиданную роль арбитра между врачом и пациентом.

— Успокойтесь все! — приказал он. — Лорд, вы лечитесь, а материалы мы поручим собрать кому-то другому.

— И это кому же, позвольте полюбопытствовать? — сердито уведомился зоолог.

— Я буду крайне признателен, если вы позволите мне принять на себя эту работу, — раздался вдруг голос.

Горелов давно уже вошел в госпитальный отсек, слышал разбор дела капитаном и его решение и теперь стоял у притолоки дверей, смешливо глядя на зоолога.

— Я уже неоднократно выполнял ее под вашим наблюдением, Арсен Давидович, — продолжал он, с улыбкой приближаясь к койке ученого. — Она меня настолько увлекла, что мне кажется, Арсен Давидович, вы и теперь будете довольны… На моей работе главного механика, Николай Борисович, — обратился он к капитану, — это совершенно не отразится.

— Тем более что мы, вероятно, будем больше стоять на месте, чем двигаться, — улыбаясь Горелову, согласился капитан. — Если это устраивает Арсена Давидовича, то с моей стороны никаких возражений не будет. Но имейте в виду, что ответственность за состояние и работу двигателей продолжает оставаться на вас.

— Нон проблематик! — весело кивнул Горелов.

— Отлично, отлично! Это меня устраивает как нельзя лучше! — шумно обрадовался зоолог. — Федор Михайлович

знает, чем я больше всего интересуюсь, где искать и как искать. Мы с ним уже немало поработали вместе. Все складывается превосходно! Благодарю вас, капитан! Благодарю вас, Федор Михайлович!

— Ахмед, голубчик, — дружелюбно обратился ученый к своему врачу и помощнику, когда капитан вышел из отсека, — выдели для Федора Михайловича постоянный экскурсионный мешок с инструментами и приспособлениями.

* * *Когда, после двухчасовой беседы с Ахмедом, Горелов вышел из лаборатории, он быстро направился к своей каюте, тяжело нагруженный материалами и снаряжением. Он торопливо отомкнул замок дверей, тщательно потом запер их за собой и с облегчением свалил все принесенное на круглый стол, стоявший посередине каюты. Освободившись от груза, Горелов тяжело опустился на стул и, зажав голову между ладонями, долго сидел с закрытыми глазами, изредка покачиваясь на месте, как при мучительной зубной боли. Потом он встал, сильно потянулся и принялся за экскурсионный мешок. Он внимательно пересмотрел все его внешние и внутренние карманы с инструментами и приспособлениями, освободил один из внутренних карманов, переложил его содержимое в другой. Затем направился было к письменному столу, но на полпути остановился, оглянулся и пошел к двери. Попробовал, хорошо ли она заперта, прислушался и, видимо успокоенный тишиной в коридоре, вернулся к письменному столу и вытащил из стола металлический шар. Горелов повертел его в руках и задумчиво пробормотал:

— Давление адское. Выдержит ли бесовская побрякушка? Не то что в Саргассах, у поверхности…