Эдвард Чупак - Джон Сильвер: возвращение на остров Сокровищ

— Давай, искромсай меня, — дразнил я Квика. — Спусти по кускам в море. — Квик начал нетерпеливо покусывать губу. Хороший знак, подумал я.

Мы кружили по палубе, как петухи, дожидаясь удачного момента. Я решил проверить Квика и опустил руку. Он сделал выпад и промахнулся.

— Проворнее надо быть, — заметил я и снова притворно уронил руку. Квик попытался проткнуть меня, как вдруг я полоснул его по руке и заплясал вокруг. Он растерялся.

Наши люди галдели и бились об заклад — кем из нас нынче поужинают крабы. Тут-то Квик ухмыльнулся как следует, когда услышал, что на меня поднимают ставки.

Я в третий раз исполнил свой трюк, и в третий раз Квик промахнулся. Я уколол его в другую руку.

— Прикончи его! — выкрикнул Пью, который вдруг переметнулся на мою сторону.

— Я тебя убью, Сильвер, — произнес Квик, наступая. — Я вырежу тебе сердце. — Он выдавил из себя целых восемь слов, но музыки в них все равно не было. И все же я был рад, что он клюнул на мою приманку. Глядишь — в будущем мог бы стать поэтом, если бы посвятил себя этому ремеслу и если бы я оставил ему жизнь, безногому калеке, высадив где-нибудь в Венеции. Быть может, со временем он бы нашел в себе призвание в писательстве. В тот момент я не особенно размышлял о его будущем.

Я вспоминал, как Квик сражался с голландцами. Я уже предвидел его следующий прием и был готов.

— Сердце? — переспросил я. — Оно у меня не больше горчичного зерна.

Квик стал заходить на меня с наветренной стороны — точь-в-точь как во время боя с голландцами.

— Довольно, — вмешался Черный Джон, подняв руку. Он торопился прервать бой прежде, чем пострадает Квик, — до меня ему дела не было. Так я второй раз в жизни ослушался приказа.

Я поразил Квика в живот. Квик обомлел. Он схватился за шпагу руками и попытался ее вытащить, но, сколько ни тянул, сколько ни резал ладони, не смог от нее избавиться. Его качнуло. Я ждал, что он вот-вот рухнет, но Квик — из чистого упрямства, не иначе, — поплелся, шатаясь, по палубе. Я провел пальцем по шраму у него на лбу.

— Катись к черту, Квик, — напутствовал я, после чего вытащил у него из брюха клинок. Квик упал. — Проворнее надо быть, — повторил я для Пью.

Тот согнулся над Квиком, пошарил у него в карманах и выудил золотые часы.

— Так и знал, — усмехнулся он, — что Квик их стащил.

— Это мои часы, — сказал я. — Узнаешь циферблат?

Пью отдал мне часы и отошел в сторонку.

Капитан кивнул Кровавому Биллу и пошел к себе в каюту. Билл затопал ко мне.

— За борт! — прорычал он.

Я был уверен, что он велит мне отправляться кормить акул, но Билл несколько раз лягнул Квика ногой, сдвигая его к самому кормовому выстрелу.

— За борт, — повторил Билл и вздернул мертвеца за ноги, пока тот не повис вровень с ворстом.

Я приподнял Квика за плечи, потом мы раскачали его и выбросили в море. Билл проковылял на свое коронное место у гакаборта, уселся там и затих, вглядываясь в пучину моря. У него раскрылся рот. Спал он в такие минуты или бодрствовал — никто не знал.

Мне той ночью спалось прекрасно. Помню, засыпая, я сказал себе, что Пил продал Черному Джону способного парня. Да и Черный Джон деньги потратил не зря.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. МОЛЧАЛИВЫЙ ДРУГ

— А как насчет Эдварда? — спросил Маллет из-за двери. — Вы упомянули его, но ничего о нем не рассказали. Только о его Библии.

— Мы были лучшими друзьями.

— Но вы не хотите о нем говорить.

— Я довольно сказал. Что до Библии, я расплатился за нее сполна.

— Как она к вам попала? Где? Когда вы познакомились с Эдвардом?

— Всему свое время, Маллет.

— У меня живот свело, — простонал он.

— Должно быть, яд.

— Не может быть. Было вкусно.

— Самый лучший яд всегда вкусный. Возьми хоть Библию Эдварда. Губительнейшая микстура, на вид безвредная, которой я годами себя потчевал и которая мало-помалу меня убивала. А как хитроумно составлена! Двойной подтекст! Ложные следы! Всегда ли сокровище находилось в Британии, как верил Эдвард, или его спрятали в чужом краю, как считал я? В ней был ответ для каждого из нас. Мы могли прочесть его, верный или неверный. Вот где отрава, парень. Яд неразведенный. Восхитительный яд.

— Шхуне пора на ремонт. — Должно быть, Маллет повалился на бок: скрипнули доски.

— При мне не пора было. Я знал, как о ней позаботиться.

— Капитан говорит, доски прогнили.

— Не может быть. Просто она не в духе — потому, что твой капитан стоит у ее руля. Разве он начищал ей планширь, драил медяшки и палубу, притом одной нижней юбкой?

Зато он выскреб ее переборки.

— Позор для нее.

— И починил паруса.

— Они и так были целые.

— Порвались после мыса Доброй Надежды. И запасная парусина — тоже.

— Значит, вокруг мыса идете? Окольным путем…

— Он сказал, что вы ответите то же самое. О-о, мой живот! — проблеял Маллет.

— Значит, ему нравится моя писанина. Отлично. Передай ему слово в слово то, что я расскажу.

— Попытаюсь запомнить.

— Уверяю тебя, ты запомнишь. Наверняка он за этим тебя подослал. Что ж, имей в виду: я вскоре напишу еще, но кое-что ты можешь передать ему на словах. Что-то из этого он уже знает, что-то может знать, а от чего-то будет открещиваться. Но все это — правда, по крайней мере в тех частях, где я могу переварить. Только не перебивай меня, не хнычь, не стоны и не стучись головой о палубу — отвлекает.

— Мне плохо. Я в первый раз на корабле.

— Возможно, и в последний.

— Кто бы говорил.

— Соберись с духом, парень. Так-то лучше. Проткни ухо иглой и вставь серьгу — помогает в качку. Разве я не говорил, что сам Черный Джон носил серьгу? Разве у вас моряки их не носят? А капитан?

— Он заставил всех снять серьги. И у него ее нет.

— Точно, забыл. Нет и не было.

— Серьги для дикарей.

— Верно, ему ли не знать? После острова Скелета и всего, что там было. Дикари сидят в джунглях, а твой капитан — у себя в каюте. Можешь передать ему, что я говорил о двух путях решения. Первый пришел мне на ум — только прошу не перебивать и не хныкать, — когда я нашел второй шифровальный круг.

— Второй круг?

— Чтоб тебя! Да, второй круг! Я повернул их друг против друга так, чтобы они совпали. Предвидя твой вопрос — откуда взялся первый круг и откуда второй, отвечаю: узнаешь позже. Всему свое время. Сколько можно повторять?